Кэл поднимает хмурый взгляд на звезды.

– Я.....подвергай сомнениям дорогу, по которой тебя заставляют идти другие люди, бе`шмай, - тихо произносит он.

– .... Что ты имеешь в виду?
– спрашиваю я.

– Если ты отречешься от всего того кем была, сожжешь всё что когда-либо имело для тебя значение, как велят тебе Древние.., - он мотает головой.
– Что даст тебе цель? Что заставит тебя сражаться?

– Спасение целой галактики - вполне достойная цель, - отвечаю я, посерьезнев.

– Твоя битва благородна, - соглашается он.

– Я чувствую, как грядет нечто большое.

– Но ведь любовь тоже цель, бе`шмай, - говорит он.
– Именно любовь толкает нас на свершения и великие жертвы. Что останется, если не будет любви?

Я отнимаю у него свою ладонь.

– Я должна это сделать, Кэл. Если планеты - рассадники Ра`хаама оставить в покое, тогда все в галактике, включая тех, кого я люблю, будут захвачены. Я уже потеряла отца из-за этой фигни.

– А теперь ты готова потерять всё остальное лишь бы остановить это?

– Я и не говорю, что хочу, - вздыхаю я.
– Я хочу сказать, что мне придется.

Я не знаю, что ему сказать. Не знаю, что сделать. Так что, в конце концов, презирая себя за это, я поднимаюсь на ноги и молча иду к лагерю. И хотя я ощущаю, как чувства разрывают его на части..

Он отпускает меня.

* * * * *

На следующий день я ожидаю увидеть Келли, но я запомнила её ребенком, ведь она им и была, когда я их бросила. Вместо этого в моем видении я вижу женщину лет тридцати с гладкими черными волосами до пояса, которые колышутся в такт её движениям, пока она играет на скрипке. Она стоит у залитого солнцем окна и по памяти играет мелодию.

– Келли, - шепчу я, голос застревает в горле.

Её улыбка расцветает на губах, и она откладывает смычок вместе со скрипкой.

– Вот ты где, - произносит она, раскрывая объятия.

Я в мгновение пересекаю комнату, врезаясь в нее, пока она заключает меня в объятия и прижимает к себе. Она старше меня, что довольно странно, но так и должно быть, ведь так продолжалось всю её жизнь. Интересно, какого ей было дожить до моего возраста, а потом до своего восемнадцатилетия, зная, что теперь она старше, чем я смогу когда-либо стать.

– Мне так жаль, - всхлипываю я, слезы пропитывают зеленый шёлк её рубашки.
– Мне так жаль, что я бросила вас. Я не хотела этого.

– Прекрати, - мягко упрекает она меня, одной рукой поглаживая мои волосы.

– Но я бросила тебя, - возражаю я.

– Ничто не вечно, Аври. Всему своё время. Мир продолжает вращаться, и звезды будут всё также сиять после нашей смерти, всё в точности останется таким, как было и до нас.

– Я была твоей старшей сестрой, Кэл. Я должна была присматривать за тобой.

Она смотрит мне в глаза, на её губах появляется легкая улыбка.

– Пойдем со мной.

Обнимая меня одной рукой за плечи, она выводит меня через дверь. Мы молча идем по коридору и останавливаемся у других дверей. Я вижу малыша в кроватке, который свернулся в крошечный комочек. Над одеялом виднеется лишь копна черных волос и маленькое сонное личико.

– Это Цзе-Линь, - бормочет Кэлли.

– Она красива, - выдыхаю я, со слезами на глазах.

– Я скучаю по тебе, Аври, - говорит мне моя младшая сестра.
– Но со мной всё в порядке. Всё продолжится без нас. Бесконечный танец продолжится.

Она начинает исчезать, я хочу протянуть руку и ухватиться за неё, крепко обнять и продлить этот момент ещё. Но вместо этого, в последний раз взглянув на её лицо, я отпускаю её.

Я отпустила своё прошлое. Наконец-то. Полностью. Я смотрю на маленькое личико, на эту прекрасную малышку, которая носит моё имя, и чувствую, как всё исчезает. Гнев, боль, ярость и печаль. Мысли о том, что я пропустила всё это. Потому что на самом деле со мной ничего этого не было. Всё это время я оставалась здесь. В сердцах людей, которых я покинула, я никогда не забывала их по-настоящему.

Я отпускаю их всех.

И когда я открываю глаза, перед собой я вижу Эшварена. Я ощущаю, как Эхо вокруг меня подрагивает, по всему миру проходит рябь, изменяя звучание горизонта и вкус неба. Я я чувствую, как он улыбается мне всеми цветами радуги своей памяти.

Наконец-то, произносит он.

Кэл

Мир вокруг меня дрожит.

Пальцы замирают; музыка, доносящаяся из сиифа в моих руках, замирает в тишине. Я смотрю на небо и замечаю, что оно стало совершенно другого оттенка. На мгновение я ощущаю чье-то присутствие у себя за спиной, и самым необъяснимым образом, я вспоминаю своего отца, поэтому оборачиваюсь в полнейшем ужасе, почти готовый увидеть там его.