На ели клест шелушил шишку. Сойки громко ссорились и перелетали с места на место, указывая, где сейчас находится или какой-то крупный зверь, или человек. Поползень скользнул по сосновому стволу и застыл, заметив Стефанию. Девчонка улыбнулась ему и прошла мимо.

На поваленном дереве замерла ласочка, уставившись на пришелицу черной бусинкой глаза. Стоило Стефании подойти ближе, как зверек исчез, сверкнув на солнце изумительной шубкой.

Лес жил своей жизнью, и Стешка не собиралась в нее вмешиваться, сознавая, что она не вправе это делать. Она была здесь гостьей, но иногда ей очень хотелось стать своей, остаться здесь, носиться с белочками по сосновым и еловым веткам, порхать с сойками вслед за медведем или волком, с мышью прятаться днем в норе…

На юге раздраженно затявкала лиса, и Стешка стремительно обернулась на звук. Просто так лисы не тявкали. Но все было тихо. Девчонка еще некоторое время прислушивалась к лесу. Все было спокойно. Однако лиса не унималась. Стефа пожала плечами и двинулась дальше.

Через несколько минут, как раз, когда стих лай лисы, ока вышла на небольшую полянку, в обрамлении старых елей и ольх. Трава уже пожухла и не была такого сочного зеленого цвета, как месяц назад. Но это ни капли не волновало Стефанию. Она воровато оглянулась и нырнула под ближайшую ель. Через секунду она уже вернулась, держа в руках грубое подобие меча, вырезанного из дерева. Девчонка очень гордилась этим «оружием», потому что изготовила его сама, вечерами прячась от братьев и родителей в овчарне и строгая тупым ножом старую деревяшку.

Стешка подошла к кусту бузины на краю поляны и встала в некое подобие правосторонней стойки. Она широко расставила ноги, чуть согнув их в коленях, и выставила перед собой совершенно прямую правую руку с мечом. Подобную стойку она как-то раз видела у одного из заезжих волонтеров, когда тот тренировался на улице. Стефания не могла видеть себя со стороны и не подозревала, сколь неуклюже и некрасиво выглядит.

Закрыв глаза, девчонка некоторое время прислушивалась к своим ощущениям, а потом сделала резкий выпад в сторону куста. «Меч» скользнул между веток и вернулся в прежнее положение. Стешка улыбнулась и, открыв глаза, принялась наносить рубящие удары по ни в чем не повинной бузине. Листья сыпались на землю, хрустели ломающиеся ветки, и только поэтому Стефа не сразу услышала на сей раз злое и явно возвещающее об опасности тявканье лисы. Девчонка замерла и прислушалась: где-то далеко по лесу несся отряд конников. Копыта коней громко стучали по наезженной и утрамбованной земле тракта, ведущего к деревне.

Стешка насторожилась. Конники — это всегда плохо. Хоть имперские солдаты, хоть литгрэндские наемники, хоть вольные стрелки. Отряд конников, приближающийся к деревне, означал только то, что снова пришло разорение. Опять солдаты будут хватать кур со дворов, требовать пива и лапать девок. И платить ни за что не будут.

Девчонка нырнула под ель, спрятала «меч» и бросилась к деревне. Она уже знала, что вряд ли успеет вернуться раньше родителей, которым идти от поля было ближе, чем Стефании от леса. Значит, трепки не миновать.

С возмущенным стрекотом сорвалась с ветки сорока, заставив Стешку на секунду замереть и испуганно втянуть голову в плечи. Но уже в следующее мгновение девчонка опять бесшумно бежала по подстилке из хвои и листьев, надеясь все-таки успеть вернуться домой раньше родителей.

Конников слышно не было. Они уже были на опушке и, похоже, направлялись к деревне. Стефа прибавила ходу, ругая себя за то, что ушла из дома, оставив дверь незапертой. Как правило, в деревне никто не запирал дверей, потому что все друг друга знали. Но в случае, если появлялись такие вот неожиданные гости, незапертые двери позволяли приезжим хозяйничать в чужих домах.

Стешка выскочила на опушку и взглянула на деревню. Отряд конников на разномастных лошадях рассыпался по селению и кое-кто уже скрылся в домах и погребах. Одеты приезжие были довольно пестро, что указывало на их принадлежность к вольным стрелкам или разбойникам. Если бы у Стефании было побольше времени, она, наверное, смогла бы сказать поточнее, кто пожаловал в мирную деревеньку Пышково, но сейчас этого самого времени не было. Девчонка уже видела бегущих с поля крестьян и разглядела среди них синюю юбку матери.

Стешка со всех ног бросилась к деревне и невероятным, невозможным образом домчалась до околицы быстрее родичей. Прошмыгнув огородами до дома, она скользнула на крыльцо и, открыв дверь, нырнула в прохладу сеней. И тут же, нос к носу, столкнулась со здоровенным мужиком в неряшливо латанной короткой кольчуге.

— Ты глянь-ка, птенчик! — радостно возвестил он, и из горницы выглянул еще один мужчина с пышными седыми усами.

— Это еще кто? — спросил он недовольно. — Ты что здесь делаешь, девка?

— Д-домой пришла, — заикаясь от страха и прижимаясь спиной к двери, пролепетала Стефа, глядя на пришельцев огромными васильковыми глазами.

— Домой? — изумился усатый и вышел в сени. Одет он был довольно прилично, в отличие от остальных «гостей» — серая куртка из телячьей кожи, покрытая большим количеством клепок, брюки из ткани коричневого цвета, высокие эльфьи ботинки с пряжками и оковкой по носу. Красная рубаха из крашеного льна была распахнута на груди, и Стефания разглядела какой-то медальон на золотой цепочке.