К сожалению, его глаза также хорошо смотрелись, спрятанные за очками в серебристой тонкой оправе.

— Я не отвезу тебя домой. Я отвезу тебя к себе домой, — пояснил он.

Я моргнула. И уставилась на него. Я совсем забыла, как круто выглядели его солнцезащитные очки.

Потом высказалась:

— Я не пойду к тебе домой! — крикнула я.

— Поедешь, — ответил он, рассматривая ремень безопасности, который затягивал вокруг меня, он пытался поправить угол наклона плечевого ремня.

Это было оправданно. Мне не хотелось бы, чтобы этот ремень впивался в мое тело. Это убило бы.

Я проигнорировала его задумчивость и заявила:

— Я поеду к себе домой.

— Нет. Не поедешь.

— Я заказала такси, — заявила я ему.

— Нашел его. Дал ему двадцатку. Отправил восвояси.

Он наклонился, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и поскольку он был так близко от моего лица, я почувствовала приятный запах его лосьона после бритья. Мне также был хорошо виден его затылок с густыми, черными, волнистыми волосами.

Это были волосы, в которые хочется запустить пальцы. Любой предоставленный вам случай, вы бы им воспользовались.

Если бы стояли рядом и разговаривали.

Если бы лежали, прижавшись друг к другу, и смотрели телевизор.

Если бы целовались.

Я закрыла глаза.

Бог на самом деле ненавидит меня.

Я открыла глаза.

— Ты не можешь отослать такси. Я дала им номер своей кредитной карточки. Они все равно спишут деньги.

Я услышала щелчок ремня, Бенни изменил свое положение, оказавшись лицом ко мне. Он все еще стоял, прислонившись к кабине внедорожника. Он все еще находился близко. И я все еще чувствовала запах его лосьона после бритья.

Вкусный мужской запах.

Да, Бог ненавидит меня.

— Я верну тебе деньги, — сказал он.

— Бенни, это глупо, — огрызнулась я. — В меня только что стреляли. Мне это не нужно.

— В тебя стреляли полторы недели назад, детка. И если бы ты чувствовала себя совсем дерьмово, ты бы молчала.

Я крепко сжала губы.

Бен ухмыльнулся.

Мой клитор запульсировал.

Да. Бог так сильно ненавидит меня. Он наказывает меня на земле, прежде чем отправить в огненные глубины ада.

Бен отошел и захлопнул мою дверь.

Именно в этот момент я могла бы сбежать. С другой стороны, не думаю, что неловкие, болезненные прогулки, совершаемые мною по больничным коридорам, подготовили меня к отчаянному рывку от худощавого, подтянутого Бенито Бьянки. Черт возьми, даже если бы я была в идеальной форме, все равно не смогла бы выполнить отчаянный побег от Бенни Бьянки.

Так что я не сделала отчаянного рывка. А уставилась на него через лобовое стекло, пока он огибал капот своего «Эксплорера», и продолжала смотреть на него, когда он втискивал свое длинное тело на водительское сиденье. Решившись на этот поступок, я продолжала на него пялиться, когда он включил зажигание и стал выводить внедорожник на тротуар.

Именно тогда я заметила, что он не пристегнул ремень безопасности.

— В Иллинойсе есть закон о пристегивании ремня безопасности, Бенни, — отрывисто поделилась я.

Он не взглянул на меня, продолжая рулить при выезде из больницы, но потянулся к ремню безопасности и защелкнул его.

Ну, черт возьми. Он взял курс. Много о себе воображающий курс.

Об этом мне тоже не нужно знать.

Он выехал на улицу.

— Ты можешь объяснить, почему меня похищаешь? — Спросила я.

— Похищаю?! — спросил он, глядя на дорогу.

— Я нахожусь в твоей машине не по своей воле, — указала я на очевидное.

— Точно. — Он ухмыльнулся. Я увидела его ухмылку, и у меня пересохло во рту. — Тогда, полагаю, я похищаю тебя, — добродушно согласился он.

К сожалению, если бы в этот момент я попыталась выцарапать ему глаза, то было бы весьма вероятно, что швы на моем ранении разошлись бы. И еще я не хотела бы пережить настоящее похищение сумасшедшим, бегство по лесу, в конечном итоге полученную пулю, только для того, чтобы попасть в автомобильную аварию всего через несколько минут после выписки из больницы.

Поэтому я решила не предпринимать попыток выцарапать ему глаза или что-то подобное, вместо этого продолжила расспросы.

— Теперь, когда мы это выяснили, не мог бы ты объяснить зачем?

— Затем, что ты не будешь выздоравливать под бдительным оком главаря мафии.

— Я собиралась поехать к себе домой, Бен, — выдавила я.

— А ты не думаешь, что Сэл не подставил бы свою задницу, Джину и всех жен, и подружек чикагской мафии ради тебя, удовлетворяя все твои прихоти? — ответил он. — Ты член семьи, и ты приняла пулю за семью. Он был твоим крестным отцом. Теперь он твоя крестная фея.