От облегчения, она улыбнулась, посмотрев на длинную царапину.

— Проблемы?

Он налил себе рюмку.

— Да.

— Поэтому у тебя в волосах полно веток, а руки исцарапаны?

— Кусты. Меня свалила в кусты бухгалтер. — Он выпил виски и налил ещё. — Твои подруги считают, что у меня отличный пресс и я вообще симпатичный.

Она фыркнула и налила себе рюмку. Хотя ей нравились эти женщины, их вряд ли можно считать её подругами. Таких у неё вообще не было. В детстве она избегала заводить друзей, и с возрастом так и не научилась этому.

— Ну, я согласна, что у тебя отличный пресс и что ты симпатичный.

Следующая минута, как и глаза Мэтта, была наполнена страстью.

— Это факт?

Его голос, который интимно ласкал её тело, нужно записать и продавать втридорога.

— Это не спорный вопрос, а именно факт.

— Ну, мой пресс ты видела…

Заманчиво. Боже, Мэтт соблазнителен. Но Лейни годами оттачивала навык самосохранения.

— Мне казалось, мы договорились, что между нами всё профессионально.

— Я ни на что подобное не соглашался. — Он потёр подбородок и сделал ещё глоток. — Хотя стоит признать, раз я здесь проездом, лучше оставить всё временно. — Стакан звякнул, когда он поставил его на стол.

По телу разлилось тепло, сопровождаемое удивлением от того, как сильно она искушала его. Этот мужчина прав в том, что для неё лучше временно.

— Я подумаю. — Боже мой, неужели она только что это сказала? — Ну, это уже что-то. Расскажи то, что ты либо не хочешь рассказывать, либо никогда никому не рассказывал.

— Мы что, на пижамной вечеринке? — Он хитро улыбнулся. — Тогда ты первая.

Когда в последний раз она доверяла кому-то правду? Вообще никогда. Но что-то в спокойном взгляде Мэтта внушало уверенность, и она чертовски устала держать всё в себе. Иногда она боялась, что лопнет.

— Смитти думает, что меня арестуют за то, как я раздобыла деньги для бара.

Мэтт вздёрнул подбородок.

— Боже, скажи, что ты ограбила банк.

Она хихикнула и попыталась насладиться моментом. В своих многослойных секретах она иногда терялась.

— Прости, что разочарую тебя, но… нет. Деньги на этот бар поступили из сомнительного источника.

От мрачного выражения лица Мэтта, у Лейни поднялось настроение.

— Я надеялся на драматическое ограбление банка или, по крайней мере, кидалово

— Нет. Ну, я одолжила деньги у того, у кого не следовало бы. — Ей было противно рассказывать лишь часть правды. — Итак, я поделилась с тобой…

Он вздохнул, и его невероятные серые глаза потемнели до цвета сланца.

— Я не доживу и до тридцати лет. — Он удивлённо выгнул брови, будто не собирался делиться с ней этим.

Правда повисла в воздухе, и Лейни вдохнула её. Неужели после службы он сдался?

— И сколько тебе осталось?

— Около шести недель.

— Мэтти, мне кажется, ещё рано сдаваться.

Он вскинул голову и прищурился. В жёстких чертах лица отразились эмоции.

— Немногие называют меня так.

Она неосознанно его так назвала, но от силы этого солдата, у неё перехватило дыхание, и тело затрепетало.

— Ой, извини

— Не надо. — В его глазах появился непонятный свет. Воздух в комнате сгустился. — Мне нравится моё прозвище из твоих уст.

От одного адского намёка, желание затопило Лейни.

— Плохая идея.

— Знаю. — В его взгляде читался откровенный мужской голод.

Ей нравилось, что Мэтт не делает вид, будто не понимает ход её мыслей. Никто ещё не изучал Лейни так пристально. Осторожное тепло зародилось в груди и распространилось вниз, к животу. Она налила им ещё по одной порции. Ночь туманная, и Лейни нужно выбросить всё из головы.

— А почему ты долго не проживёшь?

Мэтт опрокинул рюмку, его кадык дёрнулся, когда он проглотил жидкость. На это у Лейни поджались пальчики ног. Стакан вновь звякнул, когда Мэтт его поставил.

— Дорогая, я не могу открыть все свои тайны за ночь.

— Справедливо. — Она сделала глоток, от обжигающей жидкости на глаза навернулись слёзы, а желание превратило кровь в лаву. — К-хм, ты умираешь от чего-то заразного?

— Нет. Обещаю, ты ничем не заразишься.

— Тогда от чего? — Внутри Лейни вели жестокую войну страсть и любопытство.

Он покачал головой.

— Представь, что за мной охотятся не те люди.

Это она могла принять. Слава Богу, что физически он здоров.