– Я попросила ресторан, чтобы не утруждать твою Олю! Неужели сложно было сказать мне, что она готовится к встрече?!

Нервно сглотнув кусок недостаточно прожаренного бифштекса, я уставилась в тарелку.

– Можем не заказывать здесь десерт, а просто отправиться домой. Там ждет восхитительная вишневая шарлотка и бутылка хорошего вина, – осторожно предложила я, точно зная, что слова «бутылка хорошего вина» сделают свое дело и мы наконец окажемся дома. – Еще есть домашнее мороженое, я сама его делала.

– Очень вкусное, кстати! – с гордостью сообщил матери Андрей. – Оля прекрасно готовит!

– Нет, мороженое я, пожалуй, не осмелюсь попробовать. Домашнее мороженое – это прямая дорога к несварению желудка! А от шарлотки и вина не откажусь.

Я с досадой поправила Артемке салфетку на груди и перехватила извиняющийся взгляд Андрея.

– Я только заплачу по счету, и можем выдвигаться домой! – зло объявил он и махнул рукой, подзывая официанта.

Домой мы вернулись быстро. Я накрыла в столовой стол, разрезала на части ароматный вишневый пирог, заварила крепкий чай. Мороженое доставать не стала, чтобы лишний раз не заострять внимание придирчивой Лидии Денисовны.

– Андрюша, я тут семейные драгоценности привезла, – положив себе на тарелку кусок ароматного пирога, сообщила нам Лидия Денисовна. – Очень опасаюсь: вдруг со мной что случится, возраст все же, а дорогостоящие украшения останутся без присмотра. Пока ты, Андрюша, до меня доберешься, их украдут. Сегодня я устала, доставать их не буду, а завтра положишь их в свой сейф, хорошо?

– Мам, ты вот скажешь еще! – фыркнул Соколовский. – Тебе еще жить и жить!

– Ох, Андрей, не зарекайся! – покачала головой Лидия Денисовна и жадно отпила большой глоток вина.

Уставшая после перелета, распробовав как следует вино, она начала клевать носом. Мы уложили ее спать в гостевой комнате, и вскоре она спала без задних ног. Так же крепко спал в своей комнате Артемка, жадно прижимая к себе большого старого медведя.

Я хлопотала на кухне: разбирала давно остывший и никому не нужный ужин.

На кухню вошел Андрей. Он успел принять душ и переодеться в длинный махровый халат.

– Оль, ты бутылку спрячь, ладно? – остановившись позади меня, попросил виновато. – А то, сама знаешь, мама с утра будет ее искать.

– Знаю. Я вино уже в раковину вылила.

– Итальянское вино?! Оль, ну, зачем?! – застонал Андрей. – Я думал, мы перед сном пропустим по бокалу, посидим вдвоем…

– Я только все в холодильник уберу, и спать. Завтра сложный день.

Андрей подошел еще ближе и привлек меня к себе.

– Это все из-за маминых слов, да, Оль? – жарко целуя меня в шею, прошептал он. – Ты из-за этого сама не своя? Знаю, тебе было неприятно за мороженое. Оно самое вкусное на свете, правда. Просто мама не всегда контролирует свои выражения.

– Я привыкла, Андрюш.

– Ну что ты невеселая такая, а? – продолжая обжигать мою шею откровенными поцелуями, хрипло поинтересовался он.

– Я просто устала.

– А у меня для тебя кое-что есть. Смотри сюда…

Андрей полез в карман халата и извлек оттуда узкую бархатную коробочку.

На дне коробочки лежала золотая цепочка с кулоном-цветком, украшенным драгоценными камнями.

– Сегодня утром целых сорок минут в ювелирном магазине проторчал! Мне кажется, это украшение подойдет под любой наряд, который ты выберешь для завтрашнего девичника у сестры.

– Очень красивое. – Мои губы тронула улыбка, а горло опалила горечь. Господи, как же давно он не дарил мне подарков! А тут вдруг такое внимание. Как бы я хотела, чтобы та встреча в супермаркете оказалась дурным сном! Чтобы не было той беременной в голубом плаще… И чтобы на дне бархатной коробочки лежало кольцо, а он наконец сделал мне предложение.

– Андрюш, скажи, ты меня любишь? – сорвалось с губ отчаянное.

Соколовский замер на мгновение, а потом продолжил надевать украшение мне на шею.

– Оленька, ты – моя единственная, – целуя меня в губы, шепнул он. – Хочешь знать, люблю ли я тебя? Даже представить себе не можешь, насколько сильно я тебя люблю. Я иногда даже сам себя боюсь – настолько сильно меня на тебе заклинило… Все, достаточно возиться, идем наверх!

– Андрюш, я еще с посудой не закончила, да и устала очень, – попыталась увернуться от его настойчивых поцелуев я.

– К черту посуду! А если ты устала, я отнесу тебя наверх!

Он подхватил меня на руки, крепко поцеловал в губы и уверенно понес вверх по лестнице в нашу спальню.