— Зак, я не понимаю, что происходит. Что бы ни случилось, пожалуйста, не делай этого. Мы были друзьями!

Зак ? Почему он называет его Заком ?

— Меня зовут не Зак. Зови меня Зи.

При упоминании его прозвища глаза Марка расширяются почти комично. Как у персонажей аниме, у которых глаза слишком большие для их лиц.

— Зи? Т-ты — «Z»? Тот самый «Z»?

Я закатываю глаза, драматично вздыхая. Зейд выглядит так, будто он часто убивает людей, но я не понимаю, что в нем такого страшного.

Неважно, у «Z» явно есть какая-то репутация, и что бы это ни было, Марк вибрирует в своем кресле от страха, словно землетрясение разрывает его внутренности.

— Тот самый, Марк.

— Послушай, Зи, я не знаю, что ты думаешь, я сделал, но ты все неправильно понял.

— Правда? — спрашивает Зейд, его сухой тон излучает скуку.

— Да! Слушай. Речь идет об утечке видео, не так ли? Я ничего об этом не знаю, клянусь! На том видео был мой партнер.

При упоминании о его партнере оживает еще один старик — тот, у которого затекли ноги. Приглушенные крики заставляют вибрировать скотч на его рту, и он начинает отчаянно сопротивляться с новыми силами. У него беспорядочные пучки седых волос на лысой голове, и он смотрит на Марка с жаром сверхновой звезды.

— Правда, Марк, ты собираешься свалить весь свой садистский ритуал на Джека? Как неоригинально. Твое лицо видно ясно как день, придурок.

Я вздыхаю, мне все больше надоедает этот разговор.

— Да, мы знали, что эти люди были злыми и эксплуатировали невинных девушек. Давай поскорее приступим к убийству, Зи, — хнычу я.

Зейд оглядывается на меня через плечо и бросает на меня взгляд «чего ты ждешь».

— Как бы то ни было, начинай убивать, — говорит он, махнув рукой в сторону трех других мужчин. — Не позволяй мне останавливать твое убийство демонов.

Я почти бросаю в него свой нож. Хуже всего то, что этот засранец стоит ко мне спиной, что означает, что он не чувствует угрозы с моей стороны.

Большая ошибка.

Очень большая ошибка.

Решив, что мне уже все равно, мой гнев берет верх. Я метнула нож прямо в его затылок. С кошачьими инстинктами Зейд изворачивается, и нож вонзается Марку в живот. Из горла мужчины вырывается громкий, неразборчивый крик. Из раны хлещет ярко-красная кровь.

Медленно Зейд поворачивает голову и смотрит на меня. Инстинктивно я сглатываю и делаю небольшой шаг назад. Его лицо — чистая маска, но в глубине его глаз сверкает что-то темное и звериное. Это самый леденящий взгляд, который я когда-либо видела, и он пробирает меня до самого мозга костей.

Я никогда не видела, чтобы кто-то уклонялся от ножа, даже не заметив его приближения. Или откуда он летит.

— Ты в порядке, истребительница демонов? — спрашивает он, вздернув бровь. Мне хочется что-нибудь проткнуть каждый раз, когда он одаривает меня этим глупым взглядом. Терпеть не могу, насколько это пугающее действие. То, как он вздергивает бровь, так же неоспоримо манит, как и угрожает.

— Прекрати насмехаться надо мной, — выплюнула я. Как бы ни нравилось этому человеку выглядеть устрашающе, я уверена, что он не сможет причинить мне вреда.

— Считай, что это твое прозвище, — небрежно говорит он, прежде чем повернуться обратно.

Пыхтя, я топаю к одному из тех мужчин, которых еще не идентифицировали. Мне все равно, как его зовут. Главное, что он истекает кровью.

Я упираюсь ногой ему в грудь и отбрасываю его назад. Сквозь скотч звучит приглушенный крик, когда он падает назад. Его руки связаны за спинкой стула, и он приземляется прямо на запястья. Он кричит. Должно быть, сломал запястья.

Упс.

Белая горячая ярость все еще затуманивает мое зрение, когда я забираюсь на его тело и погружаю свой нож в его грудь и шею. Остальные мужчины начинают кричать, видя жестокую смерть своего друга.

— Господи, — бормочет Зейд позади меня.

Мне все равно. Он постоянно насмехается надо мной, всегда смотрит на меня как на сумасшедшую!

— Не смей так смотреть на меня, Сибель. Ты выглядишь сумасшедшей, а Бог не принимает сумасшедших в свое Царство.

— Я покажу тебе истребительницу демонов, — прерывисто бормочу я, нанося новые удары.

Кровь заливает всю переднюю часть моего тела. Мое лицо, мои волосы, мое уже испорченное платье. Глаза мужчины закатываются к затылку, когда он захлебывается собственной кровью.