Нет, это как вообще называется? Что за разврат? Почему эта курица так настойчиво к нему липнет? Почему он ее не останавливает? И почему, черт подери, я так сильно сжимаю кулаки, что ногти в ладони впиваются?

Надо уходить, а я не могу. У меня походу что-то внутри поломалось. Оборвалась связь между мозгом и всем остальным телом. Потому как серое вещество в голове вроде еще пытается выдать что-то разумное, а вот все остальное подводит. Ноги приросли к полу, сердце навязчиво пытается протиснуться между ребер и выпасть на пол.

Аня тем временем продолжает воевать с ремнем, а Крапивин не шевелится, так и сидит, раскинув руки в стороны, и наблюдает за ней без единой эмоции.

– Не получается, – смущенно смеется она, – поможешь?

– С удовольствием, – соглашается Андрей. Берет ее за плечи и разворачивает лицом к двери. Я едва успеваю юркнуть за угол, чтобы меня не заметили, – выход там. Вперед.

Аня растерянно хлопает глазами, силясь понять, что произошло.

– Что?

– Свободна, говорю, – повторяет Крапивин.

– Но почему? – она вырывается и разворачивается с явным намерением продолжить начатое, – из-за того, что я не справилась с ремнем? Сейчас исправляюсь.

– Ремень здесь не при чем, Анна Павловна. Меня не интересуют интрижки с коллегами. Ни на отдыхе, ни в рабочее время.

– Мы никому не скажем. Это будет наш маленький секрет…

– Я не ясно выражаюсь? – в его голосе прорезается неожиданная сталь, – иди к остальным. Не нарывайся.

– Но тебе ведь нравится!

Ни черта ему не нравится! Я как истинный шпион тут же прилипла взглядом к мужскому паху. Так вот, там полный штиль! Ничего не топорщится! Даже унылой кочки нет.

– Серьезно? Мне было интересно посмотреть, насколько ты не дружишь с головой, раз решилась на это.

– А в чем дело? – Аня возмущенно фыркает и медленным отрепетированным жестом перебрасывает волосы с одного плеча на другое, – ты молодой, красивый мужчина. Нравишься мне. Что плохого в том, что я хочу приятно провести с тобой время? Никаких обязательств, просто взаимное удовольствие…

– Хорошо, – внезапно соглашается он, и я задыхаюсь от возмущения.

В смысле хорошо? Чего в этом хорошего?!

– Да? – мурлыкает Аня уже совсем другим голосом. Низким, с откровенной хрипотцой и предвкушением.

– Да. А в понедельник я подписываю приказ на твое увольнение.

– В смысле?!

– Я не гажу там, где ем. Никаких интрижек на работе. Если мне потребуется сбросить напряжение, я это сделаю в другом месте. Любовницы, даже одноразовые, мне под боком не нужны. Я ясно выражаюсь?

– Андрей Валентинович!

– Если понимаешь, о чем я вообще говорю, то кивни, – похоже, он умеет быть жестким, – сегодня делаю скидку на общее состояние и атмосферу. Но если повторится —можешь искать себе новую работу. Моя позиция не изменится.

До нее наконец доходит, что он не шутит:

– Вы же несерьезно?

– Сама как думаешь?

В этот раз Аня поджимает хвост и выскакивает из комнаты, не заметив меня, вжавшуюся в стену. Лицо несчастное, губешки трясутся. Так ей и надо!

Я не знала, что могу быть такой злорадной. Но провожая взглядом почти голый зад, разделенный пополам золотистой ниткой, я испытываю именно злорадство. А еще облегчение. Мне было бы очень плохо, если бы он сейчас с ней…

– Ку-ку, – раздается над самым ухом, – ты чего здесь забыла?

Я с визгом отшатываюсь в сторону, цепляюсь ногой за столик, коварно притаившийся сбоку и со всей дури падаю на пол. Почти не больно, но громко и эпично бестолково.

Сижу, потирая ушибленное бедро, и исподлобья смотрю на Крапивина, который стоит надо мной, уперев руки в бока.

– Ты меня напугал.

– Так что ты здесь делала?

– Ничего. Просто зашла в дом, хотела подняться к себе…

– Значит, подслушивала? – хмыкает он.

– Обижаешь… Подсматривала!

Крапивин сокрушенно качает головой, а в глазах черти веселые скачут:

– Верочка, ты бесподобна, – протягивает мне руку, и я после недолгих колебаний принимаю помощь.

Он тянет меня кверху, поднимая с пола. И делает это чуть сильнее, чем того требуют обстоятельства, поэтому я не просто встаю, а буквально врезаюсь в него. И, пользуясь внезапной близостью, пытаюсь как бы невзначай прихватить краешек пластыря.

Чувствует гад! Засекает за долю секунды до того, как я успеваю реализовать свой коварный план, и перехватывает мое запястье.

– Даже не думай!