Только что ему позвонил Лощинин. Он сказал всего два слова: «Они здесь». Вернее, он хотел сказать больше, но Платонову хватило двух слов. Сделать дело – а потом болтать.

Он направил машину налево, по аллее, вдоль которой росли низенькие полутораметровые акации. Если верить указателю, эта дорога вела на площадь перед северным шлюзом. Как правило, в маленьких городках указатели не врали.

Тири поставила «Креатив» в тени, у приземистого ангара, похожего на высохшего, и поэтому неподвижного жука. Две длинных антенны казались усами – наверное, неведомый архитектор действительно хотел придать своему детищу сходство с насекомым.

В отличие от Мелекесса, никто не поспешил им навстречу. Вообще, ни одного человека видно не было, только где-то внутри ангара мерно бухало железом по железу. Наверное, старался кто-нибудь из механиков.

– Пойдем, – сказала Тири. – Я пива хочу.

Аурел взял сумку.

– Как бы с забарьерниками пересечься?

– Да брось ты, – Тири поморщилась. – Они ведь были вызваны ловить тебя, а не защищать. Сами справимся.

– А я их перелечил, – ухмыльнулся Аурел довольно. – Теперь они спят, и думают – как бы меня защитить.

– А если их еще кто-нибудь перелечит? Или думаешь, что ты один такой умный?

Аурел пожал плечами. Дверца сухо хлопнула, опускаясь. Тири зачем-то заперла ее на ключ.

Они пошли по гравиевой дорожке к бару. Дорожка упиралась в неизменный рекламный плакат. Прежде чем войти, Тири обернулась и внимательно оглядела площадь между баром, мастерскими и короткой улицей к шлюзу. Глядела она поверх очков-звездочек. Площадь была пустынна.

Едва дверь бара за ними затворилась, из узкой боковой улочки на площадь медленно выполз «Бас-Лоджик». Зализанные очертания машины казались чужеродными в этом пыльном городишке, пронизанном летней жарой. Полировка отражала солнце. Тонированные стекла походили на осколки ночи.

Платонов без излишней суеты припарковался тут же, в тени, надел тонкие кожаные перчатки и вышел из машины. Зеркальные очки-консервы сверкали ярче, чем полироид на «Бас-Лоджике». Не глядя в сторону бара, Платонов взялся за рукоятку дверцы «Креатива» – дверца была заперта. Открыть ее труда и времени не составило. Платонов невозмутимо уселся за руль и осмотрелся. Заглянул в бардачок. Нашарил сумку и расстегнул молнию. Ничего, что привлекло бы его внимание, Платонов не отыскал, поэтому он выбрался из машины, закрыл дверцу отмычкой, и зашагал к бару.

Там царил обычный полумрак, замешанный на сигаретном дыме и запахах быстрой кухни. Платонов знал, что обычно в такое время в барах не бывает много народу, но здесь почему-то практически не оставалось свободных столиков, хотя перед баром он не заметил припаркованных машин или мотоциклов. Странно, неужели посетители приходят пешком в чисто дорожную забегаловку перед шлюзом? Впрочем, подумал Платонов, все это вздор. Чистейший вздор. Он повел головой, пытаясь угадать – кто из присутствующих тот самый ковбой?

И столкнулся взглядом с остриженной, как подросток, девушкой. Она глядела на Платонова в упор, словно пыталась поджечь. Но Платонов не горел, а она не хотела в это поверить, продолжая глядеть из-под затененных очков со стеклами в форме двух пятиконечных звездочек. Медленно истекали секунды, а они стояли в полумраке, глядя друг на друга.

Точнее – враг на врага. Потому что Тири сразу поняла – кто перед ней.

А на площадь перед баром, визжа протекторами по дасфальту, вырвались четыре разноцветных джипа.

– Вон! – сказал Чен, указывая на стоящие в тени ангара «Креатив» и «Бас-Лоджик».

– Там пусто, – холодно отозвался Тигр, сжимая в черной руке ружье.

– Значит, в баре, – подытожил Сема. – Пошли.

Со стороны шлюза наползал шум мотоциклетных моторов.

Когда Жига с приятелями подъехал к бару, у джипов уже никого не было.

– Гляди, те самые тачки, – сипло обратился к главарю Мосол.

– Вижу, – проворчал Жига, слезая с продавленного сидения «Квантум Мэверик». – Эй, толпа! За дело!

Три десятка крепких парней в кожаных куртках отрывались от гнутых рулей «Сигейтов», «Коннеров», «Вестернов», «Тиков», и у каждого в руках возникала или цепь, или обрезок трубы, или бейсбольная бита с надписью Escape, или просто зазубренный рокерский нож.

В баре хлопнул одинокий выстрел. Жига ощерился. Он хотел порадовать Спелла, велевшего приехать в этот бар. Говорили, Спелл работает на самого Фарида.

Мосол подал ему заряженный «Вербатим».

– Пусть кто-нибудь останется, – распорядился Жига. – На случай легавых...