Огорчало только одно: не удалось попрощаться с Зоей. И связаться не удавалось – вызов почему-то не проходил.

Первым, кого ещё не сойдя с трапа-пандуса увидел на Луне Виталий, был лейтенант в рабочем флотском комбинезоне, который как раз подключал кабели и шланги жизнеобеспечения к их кораблю. Этого лейтенанта Виталий даже помнил: звали его Саша и из Академии он выпустился в прошлом году. Покончив с кабелями, Саша выпрямился и только сейчас заметил Виталия. Кажется, Саша Виталия узнал; выражение его лица чуть изменилось, но через пару секунд он сообразил, что Виталий облачён в шурупскую форму, и радость на лице Саши быстро сменилась еле заметным презрением.

Виталию стало неприятно. Очень неприятно. Хотелось подойти, всё объяснить – Виталий прекрасно помнил, что на своём курсе Саша показал итоговый результат восемьсот какой-то, а Виталий оказался в итоге седьмым. Кто ещё на кого свысока глядеть должен… Но вскоре пришло понимание: на всех не накланяешься. Всем не объяснишь. Наверное, именно об этом Терентьев и говорил, когда уверял, будто Виталий быстро отрастит бегемотью кожу.

«Ну и буду отращивать, – насупился Виталий. – Ещё суток нет после выпуска – и я уже корабль сажал! А ты таскай по ангарам фановые шланги таким, как я, пилот хренов…»

И он скорым шагом зашагал вслед за Терентьевым к шлюзам жилой зоны, крепко сжимая ладонью ручку чемоданчика.

База Королёв-G была стандартная, на полторы тысячи человек. Виталий прекрасно знал планировку каждого её модуля и заранее предполагал, что компоновка модулей относительно друг друга вряд ли сильно отличается от общепринятой. Разумеется, иногда что-нибудь мешает собрать модули по привычной схеме – капризы рельефа, например или какие-либо специфические местные нужды. Но если такого нет, строители обычно придерживаются схемы. Поэтому Виталий почти наверняка знал, что по основному коридору направо от шлюзов расположен хозмодуль, а за ним – жилые отсеки. Зато он никак не мог предвидеть местных реалий – вон ту надпись на стене, к примеру: «Держись правой стороны, мы в южном полушарии!»

Вообще говоря, от кратера G до лунного экватора было всего ничего, рукой подать, но формально база действительно пребывала в южном полушарии, так что вряд ли эта напоминалка имела такое уж большое значение.

Против ожиданий Терентьев направился в другую сторону, налево, к мастерским и лабораториям, да и потом ни в мастерские, ни в лаборатории не свернул, прошёл мимо. В типовых базах дальше не располагалось ничего – внешняя оболочка, а за нею нетронутая лунная порода, базальты-реголиты (или что там залегает в этих местах?). Однако на Королёве-G коридор приводил в тупик к массивной шлюзовой двери, рядом с которой дежурили два часовых в полном боевом облачении по варианту «Атмосфера», то есть без дыхательной амуниции, только броня да оружие. Над дверью красовалась табличка с лаконичной надписью: «Гермозона».

– Удостоверение приготовь, – шепнул Терентьев Виталию.

Тот послушно вынул документ.

Один из часовых придирчиво изучил удостоверения и кивнул второму. Второй нажал на кнопку рядом с дверью и сразу послышался тихий гул сервомоторов запорного механизма. Потом знакомо зашипел воздух и дверь приоткрылась – ровно настолько, чтобы без помех прошёл один человек нормального телосложения.

Терентьев шагнул в эту щель; Виталий последовал за ним.

Вообще Виталий ожидал, что за дверью увидит тесную шлюзокамеру, но её там не оказалось – коридор продолжался метров на пятьдесят и в свою очередь упирался ещё в одну гермодверь, такую же, как пройденная.

Её охраняли четверо громил из «Вомбата» – элитного штурмового флотского спецподразделения. И у этих дыхательные комплекты имелись, хотя и не были в данный момент задействованы.

– Ого, – невольно вырвалось у Виталия.

Перед дверью располагалась рамка биоидентификатора – сканирование ладони, сетчатки глаз, физиопрофиль и прочие прелести закрытых территорий.

«Елки-палки, а как же я пройду? – растерянно подумал Виталий. – Моих данных в базе нет, откуда им взяться в базе? Да и вообще – я даже не знаю, снимали у меня когда-нибудь физиопрофиль или нет…»

Видимо снимали. Потому что Виталий задержался в рамке ничуть не дольше Терентьева и идентификация его, судя по зелёным сигналам-огонькам, прошла вполне штатно.

Когда шлюз с гулом задраился, Терентьев многозначительно произнёс:

– Ну, всё! Ты в норе, приятель.

Виталий оглянулся – по эту сторону шлюза не было ни рамки, ни охраны, только сенсор рядом с дверью, примерно на высоте груди. Прям как перед лифтом.

– Ты прав, если нужно выйти на базу – топчи кнопень, и ребята тебя выпустят, – перехватив его взгляд, сказал Терентьев. – Даже если с ребятами вдруг что не то – шлюз всё равно должен раздраиться, только учти: когда ребят за шлюзом нет, там и дышать, скорее всего, нечем. Так что про гермокостюм заботься самостоятельно, коли жить охота. Усёк?

– Усёк, – кивнул Виталий.

– Между прочим, всё сказанное – это часть инструктажа по технике безопасности, а заодно и дежурный ввод нового сотрудника в курс дел. Тоже учти.

– Учту! – искренне пообещал Виталий.

Терентьев на него одобрительно покосился – видимо, ему понравились по-военному лаконичные ответы входящего в курс дел подчинённого.

– Схему помещений норы изучишь в первую голову, она есть на рабочем столе, – добавил Терентьев. – Да, да, у тебя будет свой стол. Отдельный кабинет только у мастера, а наши столы в одной комнате, но сразу предупреждаю: бывать мы там будем нечасто. Потому и вещи с корабля обычно не забираем. Но схему изучать потом. Сначала к мастеру на ковёр.