— Зови Грегори. А лучше сразу церковников… Это нужно сжечь! — инструктировал мужчина напарника.

Через долгие десять часов до сих пор живую Кристину торжественно сожгли.

И только тогда она смогла умереть.

Раннее утро. Тихий шелест ветра.

Тишина в комнате. Плачущая в углу девушка.

Графин был разбит, а ладонь была вся в крови.

Но она не ощущала никакой боли. Её тошнило. Трясло. Мутило от того, что произошло в предыдущей попытке. Боль. Страдания. Ненависть. Все чувства погибли вместе с теми десятью часами бесконечных мук.

Прошёл один день.

Второй.

Третий.

Кристина продолжала сидеть в углу. Затем вставала с кровати, подходила и садилась вновь. Словно марионетка ленивого кукловода, её тело отказывалось двигаться в другое место, пока разум пытался собрать осколки рассудка обратно. Но ничего не получалось.

— Почему… почему… почему… ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПРОСТО УМЕРЕТЬ? ДА НЕ НУЖНА МНЕ ТАКАЯ ЖИЗНЬ! — закричала она, разрывая горло утробным воплем. — Ненавижу всё это… Себя, их… беспомощность перед подобным… не хочу… не хочу ничего!

От ярости Кристина начала кусать себя за руку. Её острые зубы вонзались в плоть, отрывая целые куски. Но при этом она продолжала ощущать лишь тупую пустоту внутри.

Прошло ещё несколько дней в подобном безумном повторении одного и того же действия.

— Может мне стоило ему отдаться? — задумалась она в момент небольшого просветления между разбиванием графина и очередным приступом людоедства. — Невинность не стоит подобного. Лучше стать шлюхой, чем вечной рабыней этого проклятия. Интересно… Есть ли там кто-то… наслаждающийся этим? Святой Август, неужели мне уготовано и дальше в этом всём…

Не договорив до конца, она опять начала плакать, впадая в истерику.

На этот раз девушка не считала дни, бездумно продолжая отсиживаться в комнате, где смерть была тихой и почти безболезненной, если не считать толчки в области груди, после которых её сердце останавливалось, чтобы вновь начать свой разбег утром нового дня. Ровно до момента, пока Кристине это не надоело.

— Ладно, поплакала и хватит. — беловолосая подошла к графину, сделав несколько пробных глотков. — Слезами горю не поможешь.

Выдав из себя столь мудрую мысль, она начала тихо смеяться. Но при этом улыбки на лице девушки не было. Кристина аккуратно оделась, медленно выбираясь наружу в коридоры поместья. Идеально по времени прибыла в комнату леди Катерины, чтобы забрать свою новую одежду и кошель с золотом. Затем дошла до покоев Эдварда и забрала ножны с мечом.

Вышла во двор через главный вход, доставая клинок прямо на глазах напрягшихся наёмников. В пылающих алым глазах Кристины не было ничего, кроме всепоглощающей ненависти.

— Вас всех ждёт лишь смерть. И поверьте, я позабочусь о том, чтобы она стала для вас невероятно мучительной!

Лежащие перед Кристиной тела приятно грели её душу. Запах чужой крови бодрил нутро беловолосой, словно самое лучшее из вин. Красные глаза с интересом уставились на лезвие клинка, с которого капала алая жидкость. Девушка осторожно коснулась его пальцем, собирая часть крови. Затем демонстративно медленно облизала, наслаждаясь вкусом победы.

— Ммм, как же сладко. Сколько… сколько воды утекло между моей беспомощностью и этим событием? — прошептала она, эффектно возвращая меч в ножны. — Надо было с самого начала тренироваться каждый день. А я как дура — ныла у кровати и плакала.

Её изначально подавленное настроение продолжало стремительно улучшаться. Крики людей на фоне и беготня остальных слуг по поместью нисколько Кристину не волновали. Она ждала лишь одного человека. И он уже спешил на эту роковую встречу.

— Что тут, Август вас всех подери, происходит? — выкрикнул Грегори, оглядывая два трупа и стоящую над ними беловолосую, которая застыла, прикрыв глаза.

— Эти люди попытались меня остановить. Много раз. И оказались слишком слабы. — с небольшими паузами начала отвечать Кристина, криво улыбнувшись проплывающим в небесах облакам. — Может у тебя что-то получится, старик?

— Да что же ты такое?! — прохрипел седой мужчина, как только беловолосая открыла свои жуткие алые глаза. — Демон!

— Демон? — повторила за ним она, смакуя это слово на губах. — Ну, я не сжигаю людей за их внешность. Не насилую трупы красивых девушек, предварительно их опоив. Слушай, может это ты посланник преисподней?