Гизела рассмеялась.

— Я действительно впечатлена, что ты начал подозревать, что я Фокусник. Я была так осторожна.

Он сделал шаг назад, качая головой.

— Зачем тебе это скрывать? Тебя бы гораздо больше уважали, если бы…

— Потому что иногда лучше, чтобы тебя недооценивали, — перебила леди Гизела. — Я давно поняла, что вижу наш мир иначе, чем другие. Я никогда не была одурачена напыщенностью Совета и самовосхвалением. И я знала, что если хочу что-то изменить, мне нужно быть осторожной. Избегать пристального внимания, насколько это возможно. Работать тайно. До оптимального момента.

— И этот момент наступил сейчас?

— Я бы хотела.

Она постучала пальцем по крышке своей серебряной шкатулки, и Софи заметила символ, выгравированный на металле: два полумесяца, образующие свободный круг вокруг светящейся звезды.

Гизела нанесла тот же символ на письмо, которое она заставила Кифа доставить… человеку, которого она вскоре убила вместе с его дочерью.

— Мы приближаемся, — пробормотала Гизела. — И мы станем еще ближе, как только я найму Мигалку и Тень. Тогда мне просто нужно разгадать последнюю загадку…

Лорд Кассиус провел рукой по лицу.

— Ты понимаешь, как безумно это звучит?

— Ты понимаешь, насколько невежественно это звучит? — Она щелкнула пальцами, и серебряная шкатулка исчезла. — Я не та, кто все это начал! Совет сделал это много веков назад, когда они забрали огромный источник силы, а затем попытались похоронить любые доказательства его существования. Мы были подавлены на протяжении тысячелетий! Все, что я пытаюсь сделать, это разоблачить их… и вернуть то, в чем нам было отказано. Дать нашему сыну — и нашему миру — будущее, которое у нас должно было быть с самого начала. И ты согласился со мной! Вот почему ты принимал те сыворотки…

— Какие сыворотки? — прервал он. — Я не помню, чтобы что-то принимал.

— Конечно, ты не помнишь. Точно так же, как ты ничего из этого не вспомнишь.

Глаза лорда Кассиуса расширились.

— Ты стирала мои воспоминания?

— Я нет. У меня есть Чистильщики… и не смотри так, будто тебя предали. Так будет лучше! Самая трудная часть этого процесса — жить во лжи. Измеряя каждое слово, каждую мысль, каждое настроение. Я избавила тебя от головной боли. Через несколько часов ты вернешься в блаженное неведение, и я…

— Если ты думаешь, что я позволю тебе…

— Ты не в силах помешать мне, Кассиус. Но если тебе станет легче от этой мысли, продолжай. — Она заправила еще одну выбившуюся прядь волос обратно в пучок… и на этот раз Софи заметила мягкий голубой отблеск.

По размытому изображению трудно сказать, но Софи была почти уверена, что это заколка из звездного камня, которую леди Гизела использовала для доступа к своему заведению «Наступление ночи».

— Правда в том, — продолжала Гизела, — что я так далеко впереди тебя, что ты никогда не сможешь за мной угнаться. Но тебе это и не нужно. Я обо всем позабочусь.

Он фыркнул горьким смехом.

— Ты ожидаешь, что я буду доверять тебе после того, как ты призналась в экспериментах над нашим сыном, интригах против Совета, стирании моих воспоминаний и сокрытии способностей?

— Молодец! Мне было интересно, как много из этого разговора ты на самом деле понял. Полагаю, это означает, что пришло время подводить итоги. Обычно я пью чай, но, думаю, на этот раз нам понадобится что-нибудь покрепче. — Она щелкнула пальцами, и в ее руке появился сложенный синий носовой платок. — На самом деле, прежде чем я сделаю это, я, вероятно, должна убедиться, что ты не узнал чего-то полезного во время любого из твоих заданий от Совета. Итак, вот тебе последний вопрос. Ты когда-нибудь слышал об Элизиане?

Лорд Кассиус нахмурился.

— Это что, звезда?

— Значит, это «нет». Я так и предполагала, но перепроверить не помешает.

— Не подходи, — предупредил он, когда она двинулась к нему.

— О, Кассиус, намного проще, когда ты не сопротивляешься. — Она сделала выпад, аккуратно поднырнув под его размахивающие руки и развернувшись позади него, прижимая платок к его рту и носу.

Желудок Софи скрутило, а глаза обожгло, когда сладкий запах успокоительных сделал воспоминания все более тусклыми и расплывчатыми, пока все не превратилось в чернильно-черный водоворот.

Звуковая дорожка сменилась низким гудком. Но Софи все еще могла разобрать последний шепот леди Гизелы.

— Не сопротивляйся этому. Все довольно скоро закончится.

Глава 5

«Вау».

Это было единственное слово, которое Софи смогла придумать.

Что еще она должна была сказать после просмотра такого воспоминания?

«Я не нуждаюсь в твоей жалости», сказал ей лорд Кассиус.

«Это не жалость», пообещала она.

Она сомневалась, что когда-нибудь сможет пожалеть лорда Кассиуса.