Долгожданный гол Стрельцова отлично описал А. Т. Вартанян: «Получив мяч в центральном круге, без двух месяцев тридцатилетний форвард рванул, как в молодые годы, пронёсся в одиночестве, искусно по ходу движения преодолев многочисленные преграды, к цели. Оставшись с глазу на глаз с Маслаченко, легко его переиграл. Гол, я так думаю, посвятил Иванову: не тужи, Валя, придётся в одиночку решать эпизоды. Валя и тысячи торпедовских болельщиков остались довольны — 3:1».

Таков итоговый счёт. А Стрельцов забил второй гол. После которого «красно-белым» действительно стало невмоготу. Да и не в результате суть: все знают, что «Спартак» заслуженно тогда проиграл, ибо плохо смотрелся на тот момент.

О последней игре Валентина Козьмича ещё есть что сказать. Двенадцатилетний мальчик, смотревший матч и ни о чём не подозревавший, спросил старших: «С чего это Иванов уходит?» Ему объяснили: совсем уходит. Закончил. Ребёнок подумал и выдал: «Не хочу, чтобы он уходил».

Понятное дело. Кто ж хотел, кроме тех, кого и упоминать-то лишний раз не надо: много чести. При этом символика двух «восьмёрок» говорит сама за себя. В принципе, восьмой — номер прежде всего Валентина Козьмича (хотя он весьма убедительно доказывал, что являлся не инсайдом, а вторым нападающим). Однако и Стрельцов на полусредней позиции выступал неоднократно. Но выход с этими восьмёрками имел и куда больший и глубокий смысл.

Ведь после исчезновения той пары в Союзе не будет более подобного игроцкого взаимопроникновения на футбольном поле. Несомненно, любители футбола ещё насладятся совместной работой Стрельцова и позднее перешедшего к автозаводцам Михаила Гершковича — и всё-таки связка Эдуарда и Валентина, понимавших друг друга на иррациональном, недоступном, строго говоря, для понимания уровне, останется в истории великой игры навсегда.

14 мая в «Футболе» В. И. Дубинин высказался об автозаводской атаке так: «Незыблема в торпедовском трио позиция лишь одного Стрельцова. Может хорошим партнёром ему стать Щербаков, а третьего пока нет». Не стал всё-таки Владимир Александрович Щербаков, по отчасти изложенной выше причине, достойным партнёром для Эдуарда Анатольевича. Очень жаль.

Надо признать, что и в сборной, кому-то показалось, Стрельцов останется одиноким и непонятым. 28 мая СССР принял впервые не в Москве (это подчёркивалось часто), а в Ленинграде, на стадионе имени С. М. Кирова, мексиканскую сборную. Безусловно, гости не представляли из себя коллектив такого класса, как, например, на чемпионате мира-2014. При этом никто, думаю, спорить не будет: команда той страны всегда выглядела техничной, легконогой и в лучшие моменты неповторимо артистичной. А тут ещё хозяева вначале повели себя чересчур «гостеприимно». Мексиканцы, к неудовольствию 100 тысяч настроенных на праздник ленинградцев, минут пятнадцать или даже двадцать бесконтрольно таскали мяч — без ударов, правда, по воротам противника.

Только постепенно наши взяли инициативу — и не отдавали её до конца противостояния. Приведём свидетельство Л. И. Филатова: «Потом роли незаметно переменились. Наши прибавили скорость, и сразу у нападающих появились хорошие шансы. Вот Бышовец вывел Стрельцова один на один с вратарём. Нападающий, видимо, хотел обмануть Кальдерона, но тот угадал и бросился куда нужно» («Советский спорт» от 30 мая). Чаще, правда, на ударную позицию кого-либо выводил как раз Стрельцов, однако удивляться исходу данного эпизода не надо: игра складывалась непросто. Заслуженный тренер РСФСР Н. М. Люкшинов разобрал матч в «Футболе», как говорится, «по косточкам»: «Слабее обычного выглядели Сабо и Медвидь, не проявлял достаточной активности быстрый и обычно острый в атаке Численко, не всегда чётко взаимодействовал с партнёрами Бышовец. Хотя и он проявил в этом матче высокое мастерство в дриблинге и индивидуальном обыгрыше противника». Далее прошу особого внимания: «И только Стрельцов, особенно во второй половине, продемонстрировал игру, я бы сказал, самого высокого класса». Что документально подтверждает Л. И. Филатов в упомянутом отчёте от 30 мая, рассказывая о втором голе (первый провёл Игорь Численко после превосходного сольного прохода):

«Параллельно двое нападающих бегут на ворота. У одного мяч, перед ним два защитника. Возможно несколько решений. Стрельцов, бежавший с мячом, принимает самое верное: он как можно дольше маскирует свои намерения, и невольно мексиканцы сдвигаются в его сторону. И только тогда он делает пас вправо и вперёд на выход Бышовцу. Удар точен — 2:0».

По счёту получилась весьма убедительная победа. Однако не стоит забывать: то был год отборочных игр — и к европейскому турниру, и к Олимпиаде 1968 года в Мехико. Подобревшая на время ФИФА разрешила использовать в футбольных олимпийских баталиях игроков, задействованных ранее на чемпионатах мира. То есть соцстраны получили возможность выставить фактически национальные сборные. Отдельные олимпийские команды в 67-м году формировать не было необходимости. В результате футболистам биться пришлось на два — причём ответственнейших — фронта.

Разумеется, к столь серьёзным схваткам и готовиться нужно было качественно. Советские начальники сделали, как и в прошлом году, ставку на значительное количество товарищеских встреч с самыми разными противниками.

Причём мастерство и авторитет оппонентов не должны были подвергаться ни малейшему сомнению.

Сборная Франции котировалась в футбольном мире значительно выше мексиканцев — всё-таки бронзовый призёр чемпионата мира-58. И руководил ею тот самый Жюст Фонтен.

Однако к 1967 году французов уважали скорее за прошлые заслуги. Славное поколение Копа, Пьянтони, тяжелопроходимого Жонке, того же Фонтена тихо сошло, а сменщики оказались не столь даровиты. И вот печальный итог: первенство мира 66-го команда провалила полностью, сделав на групповом этапе ничью с теми же мексиканцами и уступив Уругваю и Англии. Последнее место среди четырёх сборных, позади, между прочим, Мексики! Да и в 1967 году французы успели проиграть 1:2 румынам дома, а уже после игры с Советским Союзом вышел унизительный разгром от западных немцев — 1:5.

Так что — не стоило в Париж ехать? Нет, конечно же, стоило! Хотя бы из-за публики, которая всегда отличалась редкой требовательностью, завидной компетентностью, неизменной объективностью и исключительной доброжелательностью. Особенно к советским спортсменам. И Стрельцова те зрители точно не забыли. Десять лет для болельщика — не критично. И несложно представить обычного «среднего» француза, который читает газету с предполагаемым советским составом и понимает вдруг: да это же тот самый «русский танк», что «Реймсу» с «Олимпиком» забивал. И как!