В марте 1924 года должность главкома, как изжившая себя в мирных условиях, была сокращена, а работавший на него аппарат расформирован. Вместо Штаба РККА создавались три самостоятельных органа управления: Штаб РККА, Главное управление РККА и Инспекторат РККА. Штаб РККА становился основным оперативным органом управления, на который возлагалась также задача организации подготовки населения страны к обороне.

Реформа коснулась и органов непосредственного управления войсками. Была изменена их организационно-штатная структура, ликвидированы многочисленные штабы, управления, отделы. К октябрю 1924 года главный аппарат военного ведомства урезался почти на 24 процента, аппараты военных округов — в среднем на 33-34, снабженческие, хозяйственные учреждения — на целых 40 процентов. Система снабжения в РККА была особенно непомерно раздутой, с сотнями промежуточных посреднических звеньев в цепи: центр — округ — корпус — дивизия — бригада — полк. Её упростили до схемы «округ — часть — боец», которая работала не хуже, а значительно лучше, чем прежняя.

Оснащённость войск вооружением, техникой поднималась на новый уровень. Вместо вконец износившихся трофейных танков в Московский и Ленинградский военные округа стали поступать отечественные, собранные на заводе «Красное Сормово». Конечно, первые советские танки под названием «“Рено” русский» были несовершенны, но они были новые, с нерастраченными ресурсами, в отличие от трофейных. С 1924 по 1926 год 15 броневых машин верно отслужили в войсках, затем прошли капитальный ремонт и за счёт деталей, снятых со списанных французских «рено», восемь из них были восстановлены и возвращены в боевой строй. Они приняли участие в первомайских демонстрациях 1927 года в Москве и Ленинграде. На их броне красовались стихотворные лозунги: «Дави империализма гиену, / Могучий рабочий класс! / Вчера были танки лишь у Чемберлена, / А нынче есть и у нас!»

В СССР налаживался выпуск отечественных военных самолётов. К концу 1924 года прошли испытания истребители ИЛ-400 и И-1 конструкторов Николая Поликарпова и Дмитрия Григоровича, и они стали поступать в авиационные части. За три года авиаотряды получили на вооружение около двухсот И-1, в войсках они обозначались под маркой И-2, ИЛ-400 — всего 14 машин. ИЛ-400 имел лучшие скоростные свойства, чем И-1, но уступал ему по лётной устойчивости из-за неправильного выбора центровки моноплана [262] .

Численность самолётного парка советского воздушного флота с 1923 по 1926 год увеличилась в 12 раз.

Опыт проведения военной реформы выявил многие непредвиденные сложности и недостатки в строительстве новой системы вооружённых сил. Взять смешанное комплектование их — сочетание кадровых и территориально-милиционных формирований. Оно предусматривает прохождение службы призываемых бойцов в армию в кадровых или территориально-милиционных частях. В начале 1924 года территориально-милиционные формирования составляли примерно 18 процентов от общего количества соединений, а в 1926 году их удельный вес в РККА уже превысил 58 процентов. Эти соединения и части оказались несколоченными, как единый воинский коллектив, слабо подготовленными в боевом и морально-политическом отношении. Они ведь основаны на проведении коротких сборов, за это время невозможно обеспечить прочное ратное сплочение личного состава полка, батальона, роты и, тем более, изучение вооружения и сложной техники. Об обретении уверенных практических навыков применения их в бою и говорить нечего. При этом надо иметь в виду, что среди красноармейцев много неграмотных, особенно молодых ребят из крестьянских семей. Не умеющих читать и писать призванных в Красную армию в 1924 году новобранцев было почти 20 процентов.

Параллельно с созданием территориально-милиционных формирований шло и национальное военное строительство по двум направлениям:

1. Возрождение чисто национальных частей и соединений со своими командными кадрами — на Украине, в Белоруссии, Грузии, Армении, Азербайджане, Татарии.

2. Создание частей со смешанным национальным составом, применявшееся в отношении тех наций, которые при царском режиме вообще не допускались в армию и не несли воинской службы.

Руководство СССР полагало, что появление национальных соединений и частей в определённой мере будет повышать мобилизационные возможности страны и укреплять дружбу между советскими народами.

Хотя и здесь пришлось столкнуться с рядом проблем и трудностей — национализм, местничество, сепаратизм. Не везде оказалось возможным дислоцировать национальные формирования в соответствии с оперативными планами развёртывания армии в случае войны. Это следствие перегруженности множеством задач соединениям и частям по внутренней службе — борьба с бандитизмом, охрана объектов народного хозяйства, разного рода хозяйственные работы.

Ворошилов до назначения его 26 января 1925 года заместителем народного комиссара по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета СССР (по совместительству) претворял программу военной реформы в той части, которая касалась войск Московского округа. Но с января он уже занялся её внедрением в жизнь во всесоюзном масштабе. Организацию учебно-боевой подготовки войск МВО Клименту Ефремовичу пришлось возложить на помощника Георгия Базилевича.

Ворошилов глубоко вникал в наиболее «больные» вопросы реформы. Например, перестройка системы подготовки командных кадров. Он видел, что было необходимо повысить общий уровень знаний командно-начальствующего состава, усилить его военную и политическую подготовку, а также наладить систему подготовки нового контингента командиров с целью нормального пополнения армии высококвалифицированными руководящими кадрами от низшего звена до высшего.

В Красной армии имелся ощутимый некомплект командного состава: высшего — 28 человек, старшего — 442, среднего — 5138, младшего — 7297. В процессе реформы предстояло восполнить этот некомплект.

Для выполнения этой задачи прилагались огромные усилия. Особенно когда в ноябре 1925 года наркомом обороны стал Ворошилов. При нём ускоренными темпами открывались школы подготовки сержантов, военные училища, появилось шесть академий по видам и родам войск. Командный состав быстро пополнялся за счёт притока в части и подразделения молодых, образованных по тому времени кадров.

В РККА вводилось единоначалие. На первоначальном этапе было установлено две его формы. Первая, как прежде, — оперативно-строевые и административно-хозяйственные функции были в ведении командира, а проведение партийно-политической работы оставалось за комиссаром. Вторая — функции командира и комиссара совмещались в одном лице. Командир в таком случае назывался «командир-военный комиссар». В этих условиях должность комиссара упразднялась и утверждалась должность помощника командира по политической части.