«Нас (Михалкова и Эль-Регистана. — Н. В.) вызывают в Кремль, к Ворошилову.

Клим Ворошилов! В нашем представлении — легендарный полководец, с именем которого связано многое в истории нашей страны: период Гражданской войны, военные парады на Красной площади. Мы были тогда далеки от мысли, что не без его ведома, а подчас не без его прямого участия, уходили в небытие легендарные военачальники...

Итак, мы в Кремле.

— Товарищ Сталин обратил внимание на ваш вариант текста! — говорит, обращаясь к нам, Ворошилов. — Очень не зазнавайтесь! Будем работать с вами!

Перед маршалом на столе лежит отпечатанная в типографии книга в красной обложке. В ней собраны все варианты текста будущего гимна СССР, представленные десятками авторов на конкурс. На 83-й странице закладка: наш текст с пометками Сталина.

— Основа есть, — продолжает Ворошилов. — Но вот, посмотрите, замечания товарища Сталина...» [336]

Михалков пишет далее, что до поздней осени они с Эль-Регистаном были заняты доработкой текста.

26 октября состоялось прослушивание музыки Государственного гимна в исполнении Краснознаменного ансамбля песни и пляски Красной армии под руководством Александрова.

28-го главный редактор газеты «Сталинский сокол» бригадный комиссар В. П. Московский сообщает Михалкову и Эль-Регистану о срочном вызове к Сталину. Приехали в Кремль. Михалков описывает приёмную вождя: у стены, под портретами Суворова и Кутузова, длинный стол для совещаний; справа, вдали, столик с разноцветными телефонными аппаратами; за длинным столом в напряжённом молчании сидят «живые портреты»: Молотов, Берия, Ворошилов, Маленков, Щербаков; напротив стоит с листом бумаги в руках сам Сталин.

— Здравствуйте, товарищ Сталин!

Сталин не отвечает. Он явно не в духе.

— Ознакомьтесь! — говорит Сталин, протягивая Михалкову листок. — Надо кое-что изменить, добавить. Главное, сохранить эти мысли.

— Можно нам подумать до завтра? — робко говорит Михалков.

— Нет, нам это нужно сегодня. Вот карандаши, бумага... — приглашает поэтов к столу Сталин.

Они садятся напротив «живых портретов». Необычная обстановка смущает.

— Что, неудобно здесь работать? — спрашивает Сталин. — Сейчас вам дадут другое место.

Их проводят в комнату рядом с приёмной. Приносят чай, бутерброды...

Доработанный вариант текста был передан в ансамбль Александрова. Вскоре прошло генеральное прослушивание гимна, в целом он был утверждён без замечаний. После всех пригласили в гостиную правительственной ложи со щедро накрытым столом. Здесь присутствовали Молотов. Ворошилов, Калинин, Микоян, а также Михаил Борисович Храпченко — председатель Комитета по делам искусств, дирижёры Александр Шамильевич Мелик-Пашаев, Семён Александрович Чернецкий, Александр Васильевич Александров, композитор Дмитрий Дмитриевич Шостакович.

— Ну что же, по старому русскому обычаю надо «обмыть» принятый гимн! — говорит Сталин...

На следующий день Михалков и Эль-Регистан узнали, что они поощрены правительством — каждому к Новому году выдаётся на 500 рублей продуктов по твёрдым ценам.

28 ноября — 1 декабря 1943 года проходила Тегеранская конференция — первая за годы Второй мировой войны конференция «большой тройки», — в которой лично участвовали лидеры стран Франклин Делано Рузвельт (США), Уинстон Черчилль (Великобритания), Иосиф Виссарионович Сталин (СССР).

Ворошилов принимал участие в конференции в составе советской делегации третьим официальным лицом, после Сталина и Молотова. С одной стороны, как относящийся к элите власти, с другой — как военный специалист. Впрочем, Сталин основным экспертом по этой части взял начальника Оперативного управления Генштаба Сергея Матвеевича Штеменко; он должен был ещё обеспечивать делегацию необходимыми данными о положении на советско-германском фронте.

Время и место проведения конференции держались в строжайшем секрете.

Литерный поезд № 501 с государственной делегацией под покровом тайны выехал из Москвы 22 ноября. Сталин размещался в бронированном рессорном двенадцатиколёсном вагоне. Поезд проследовал через Сталинград и остановился в Баку. Из Баку делегация должна вылететь в Тегеран на двух самолётах Си-47 [337] под прикрытием истребителей.

Маршал авиации Александр Евгеньевич Голованов в мемуарах «Дальняя бомбардировочная...» рассказал, как осуществлялся перелёт.