Амина ушла на почту, Эман подошел к старухе.

— Звала, бабушка?

— Звала.

— Наверное, я тебе понравился? — Эман засмеялся.

— Раньше и я вот такого же веселого парня любила. три года отказывала, потом за него замуж вышла…

— Что так не скоро? Ведь любила.

— А ты как думал? Это сейчас год погуляют и женятся…

— Многие женятся на девушке, которую и не видели никогда.

— Эх, сыночек, так-то и раньше бывало. Это мне посчастливилось. Уж как хотели родители выдать меня за сына богатого соседа, да только я не пошла.

— То-то и оно, что богатство мешает, — сказал Эман. — Бывает, что бедный парень полюбит девушку из богатой семьи…

Старуха спросила, хитро прищурившись!

— Ты, наверное, из бедных?

Эман смутился, поняв, что сболтнул лишнее.

— Не смущайся, — сказала старуха. — Бедность — молодцу не попрек. Я поговорю с Орлаем Кости.

— Погоди, бабушка, о чем ты станешь говорить с ним?

— Э, сынок, я хоть старая, да не слепая: все вижу.

— Что ты видишь?

— Вижу, что любите вы друг друга. Чего еще нужно? Сыграйте свадьбу и живите себе на здоровье.

— Легко сказать! Я ее отцу заикнуться о свадьбе не смею. Он богат, я беден…

— Ты, сынок, послушайся моего совета: не трусь и не отступайся. Разве Орлай Кости такой уж богач?

— Да ведь я только что не нищий!

— Ну уж, скажешь! Разве может быть нищим сын Кугубая Орванче?

— Разве ты меня знаешь?

— Я отца твоего знаю. Орванче Кугубай с моим мужем в солдатах вместе служил.

— Я, бабушка, может, хуже нищего…

— Отчего? В батраках что ли живешь?

— Ямщиком на станции.

— Что ж такого? Дело неплохое, стыдиться его не надо. А Кости я уговорю, это я умею, за свою жизнь, самое малое, тридцать девушек просватала.

— Правда?

— Не веришь, спроси у любого в Боярсоле. Меня там все знают, даже сопливые ребятишки… Ну, я пошла, теперь уж не миновать зайти к Орлаю Кости, — старуха взглянула на Эмана и добавила — За сватовство ни полотенца, ни чего другого мне не нужно, лучше тогда деньгами дашь… Если сын найдется, я ему денег пошлю. Небось, на чужбине голодает…

Она вытерла глаза кончиком платка и пошла на улицу. Эман остался стоять, призадумавшись.

Из дверей почты с письмом в руках вышла Амина.

— Где бабушка? — спросила она и, увидев старуху, побежала ее догонять.

Эман махнул рукой и вздохнул облегченно.

Зайдя на почту, он послал Унуру Эбату деньги, полученные за его коня.

ПЯТАЯ ЧАСТЬ

В избе только Амина с сыном и старуха-мать. Орлай Кости уехал в город за Настей, а Эман с Кугубаем Орванче повезли на трех подводах рожь на базар.

Старуха спала на печи, сын на лавке. Амина прикрыла сына одеялом, чтобы было ему потеплее, и села прясть.

В избе тепло, а за окном бушует метель. Через двойные рамы слышно, как ветер хлопает ставнями, порой вьюга, словно живая, так пронзительно взвоет, что сердцу становится не по себе.

Амина пересела подальше от окна. Она прядет, думает, вспоминает…

Как-то раз, вскоре после ее замужества, пришла к ним старостиха. Амина была одна.

— Ты. Амина, еще молодая, ничего не знаешь, — рассевшись на лавке, принялась она разглагольствовать.

— Сколько мне надо, знаю, — отозвалась Амина.

— Нет, не знаешь. Вот скажи, сильно ты любишь мужа?

— Зачем тебе это знать?

— Добрый совет хочу дать. Ведь ты, небось, свою любовь всю мужу показываешь?

— Разве ж любовь можно скрыть?

— Можно, сестрица, если умеешь. А уметь-то ой как нужно!

— Не понимаю я тебя. Зачем скрывать любовь?

— То-то и оно, что не понимаешь. А я тебе объясню. Ведь как получается: если увидит муж, что ты без него жить не можешь, так он сразу начинает выкобениваться, начинает помыкать тобой, как своей рабой, а там гулять начнет по чужим бабам — и, глядишь, вовсе можешь без мужа остаться. Вот что я тебе посоветую: чем больше ты своего мужика любишь, тем меньше ему это показывай. Бабе нужно быть хитрой.

Амина рассердилась:

— Ну тебя, болтаешь, бог знает, что!

— Погоди, поживешь, вспомнишь мои слова, скажешь: тетка правду говорила. Учителя, Петра Николаевича, знаешь. Умный человек, ученый. А жена у него темнее нас, только что на лицо красивая.

— Ну, этим ей нечего гордиться, не с ее лица солнце всходит.

— Вот и я то же говорю. Ничем она не лучше других, зато хитрая, мужа своего с самого начала забрала в руки, и он у нее как взнузданный ходит.

— Разве ж это хорошо?