Валентин направился к пригорку, бросил плед на траву, постоял, глядя на небо, потянул носом медленно остывающий воздух и вдруг мечтательно пробубнил:

— Да тут прям рай… Правду говорю, Марточка?

Он уже не суетился, не горел, не задыхался, как бывало, когда ему удавалось настичь ее на короткое мгновение в каком-нибудь закоулке их квартиры. Здесь, на суше, он окончательно почувствовал себя хозяином положения. Вокруг ни души, без лодки к этому берегу вообще не подобраться.

— Угу, — кивнула она. — Я, пожалуй, схожу искупаюсь. А вы тут хозяйничайте.

Он дернулся было возразить, но внезапно передумал. Начал аккуратно стелить плед и выкладывать все, что притащил с собой в пакете, на трухлявый пенек, торчащий прямо посреди пригорка.

Марта спустилась к воде. Расшнуровала кеды, сбросила шорты и футболку и осталась в купальнике. Затем собрала одежду и, шлепая по мелководью, перенесла на катамаран. Сунула шорты с тремя тысячами в кармане отдельно под сиденье и на всякий случай попробовала главную кнопку. Движок не шелохнулся, только красный огонек на щитке помигал и тоже погас. Все.

Так она себе и сказала: вот и все. Вошла в воду, неторопливо проплыла стометровку медленным кролем, глядя прямо на закатное солнце, перевернулась на спину, послушала гул в ушах и вернулась.

Валентина не было видно — наверно, все еще возился на поляне. Марта снова забралась на катамаран, открыла бардачок и переложила пистолет в карман шортов, еще раз удивившись, какой он маленький, меньше игрушечного пластмассового. На какое-то мгновение накатила дурнота, заколотилось сердце, снова заныло внизу живота, но она с этим справилась.

Стоя на палубе, начала натягивать шорты прямо поверх купальника, взялась за футболку — и вздрогнула. Он появился совершенно бесшумно и теперь сидел на корточках на откосе, пристально разглядывая ее плечи, узкую полоску купальника, едва прикрывающую крохотные напряженные соски, смуглый живот и влажные короткие волосы. Обычно острое и напряженное, лицо Валентина сейчас морщилось, плыло, беспрестанно меняло выражения, словно было сделано из воска, который комкала и сминала чья-то рука. Глаза прятались в щелках, но Марта заметила, как остро и возбужденно они блестят.

Она выпрямилась и встряхнула футболку, расправляя.

— Дурочка! — хрипло сказал он. — Сними мокрое. Никто не увидит, кроме нас с тобой, тут никого нет.

— Может, мне совсем раздеться? — с вызовом спросила Марта.

— Было бы неплохо, — коротко хохотнул он. — Тебе, наверно, говорили, что ты красивая? Всякие мальчишки, Родион опять же? И целоваться ты, наверно, уже умеешь?

— Нет. Меня эта чепуха не интересует.

— Вот как? Тебя долго не было, и я уже подумал, что ты решила сыграть со мной в кошки-мышки. Бросить беспомощного дядю на необитаемом берегу и уплыть. А почему не уплыла?

— Иди отсюда, — сказала она, невольно копируя интонацию взрослой женщины. — Хватит глазеть. Я сейчас…

Как только он скрылся за кустами, Марта натянула футболку, еще раз проверила, все ли на месте, и вдруг почувствовала, что ее бьет дрожь.

Зато Валентин совершенно успокоился. Опустился на плед, отхлебнул вина, сорвал травинку и пожевал. Горький травяной сок смешался со вкусом чилийского каберне. Внезапно ему пришло в голову, что ведь он на самом деле влюблен в эту строптивую девчонку. Давно и, похоже, всерьез. Но сестра этого никогда не поймет, не говоря об ее отце. Поэтому все будет так, как он и рассчитывал. Не пройдет и получаса, как он ее разденет. Главное, чтобы она не слишком сопротивлялась, не визжала, не пустила в ход ногти. Не помешала ему. Потому что если он потеряет контроль, может случиться всякое. В таких обстоятельствах он за себя не в ответе.

— Иди сюда, садись рядом, — сказал он, как только Марта показалась на прогалине. — Что ты там стоишь, как испуганная нимфа? Хочешь вина?

Она пожала плечами.

— А я ведь, — продолжал он, — и в самом деле подумал, что ты собралась надо мной подшутить.

— Какие шутки, — не разжимая зубов, проговорила Марта. — Я ведь не просто так позвала тебя прокатиться.

— Понимаю. Девочка созрела. Я тебе помогу, и все будет просто отлично. Ты даже не представляешь…

— А как же твоя невеста? — насмешливо спросила она.

— Присаживайся. Сейчас я тебе все объясню, — нетерпеливо проговорил он.

Марта провела ладонью по волосам и уронила руку, коснувшись кончиками пальцев тяжести в правом кармане. Но с места не двинулась.

— Хочешь знать, — сказала она, — чего я сейчас хочу больше всего на свете?

— Догадываюсь, — Валентин перевернулся на бок и приподнялся, опираясь на локоть и не сводя с нее пристального взгляда.

— Не догадываешься. Я хочу, чтобы ты сгинул. Причем окончательно. Чтобы больше не поганил наш дом. Чтобы тебя вообще не было! Понятно?