– Садись, подполковник, - сказал лысый. Седой, с одутловатым лицом не то мальчика, не то пожилой бабы, подвинул стул.

– Благодарю, Игорь Леонидович, - сказал подполковник, садясь чуть в стороне от стола, как и положено вызванному для доклада. Седой поднял брови.

– А вы откуда же меня знаете?

– Как комсорг части во встречах участвовал на Новой площади...

– Бывает, что память и подводит, подполковник, - перебил лысый. Бывает, обознаешься... Понял?

– Давай, Барышев, докладывай.
– Генерал хмуро покосился на лысого.
– Товарищи устали, не тяни, расскажи, какие результаты - и все...

– Слушаюсь, товарищ генерал. Разрешите сразу по итогам?

– Давай по итогам...

– По итогам подготовки специальной группы в учебном центре. Докладываю, Иван Федорович: мною была организована проверочная операция, полностью имитирующая выполнение основной задачи, поставленной как цель подготовки. В операции были задействованы, кроме специальной группы, выполняющей эту задачу, военнослужащие из личного состава учебного центра, в частности, преподаватели спецотделения, работавшие с группой, на трех автомашинах "Волга". Все участвовавшие в операции были вооружены соответствующим задаче стрелковым и иным оружием. Специальной группе, а также группе, имитирующей противника на трех автомашинах...

– Какого, на хер, противника, Барышев?!
– генерал не выдержал. Ты что, совсем опупел?

– Была поставлена задача, Иван Федорович.
– Барышев встал. Стоял, глядя на генерала сверху вниз, твердо, но не вызывающе.
– Я выполнял учебную задачу наилучшим образом, чтобы иметь настоящее представление о возможностях подготовленной группы. С этой целью участвовавшим в операции были выданы боеприпасы и разъяснено, что операция боевая. Кроме того, членам специальной группы я обещал по окончании операции организовать встречу с семьями, о чем просил вашего разрешения и что вами, Иван Федорович, было разрешено. Семьи прибыли спецрейсом из Москвы уже в то время, когда операция началась...

– Погоди, подполковник, насчет семей.
– Лысый перестал качаться на стуле, смотрел на Барышева с интересом, в желтых глазах отражались огни не то низко висевшей над столом люстры, не то какие-то дальние, невидимые.
– Значит, если я тебя правильно понял, они там боевыми хуячили? Всерьез?

– Так точно, товарищ секретарь.
– Повернулся к лысому Барышев, и тут уж генерал вздрогнул и даже крякнул, будто на ногу ему наступили.
– Так точно, огонь велся на поражение...

– Хорошая у тебя память, подполковник, очень хорошая...
– Огни плясали в желтых глазах.
– А я в комсомоле никогда не работал, откуда ж ты меня знаешь?

– У меня действительно хорошая память.
– Барышев глянул лысому прямо в глаза и не отвел взгляда от желтых огней, смотрел спокойно, только чуть гуще стал смуглый румянец на щеках.
– Я профессиональный разведчик, специалист по военно-диверсионной работе, я обязан иметь хорошую память...

– Погодите, - перебил его седой комсомолец, - а если бы ваша спецгруппа с заданием не справилась?

– Проверочная операция дала бы тем более важный результат. Я бы доложил о необходимости создания и подготовки новой группы, зато была бы гарантия, что не способные выполнить задачу люди не будут использованы и не подвергнут риску всех, кто взял на себя ответственность за операцию... В этом случае семьи должны были быть доставлены на аэродром к обратному спецрейсу соответствующим образом подготовленным автомобилем...

– Сам готовил?
– усмехнулся лысый.

– Так точно. В автобусе были установлены дополнительные емкости с бензином, расчетным образом ослаблены гайки крепления передних колес...

– Ну, ты даешь, подполковник.
– Лысый покрутил головой.
– Но спецгруппа, значит, оказалась на высоте?

– Спецгруппа с задачей справилась, несмотря на то что противниками были высококвалифицированные профессионалы, которые преподавали членам группы боевые дисциплины. Видимо, подействовало понимание членами группы зависимости свидания с близкими от результатов их действий. Кроме того, я предполагаю, что члены группы догадывались о решении судеб их семей в случае неудачи проверочной операции. По крайней мере, я не дал никакого ответа, когда мне был задан соответствующий вопрос старшим этой группы. Он же во время операции действовал эффективнее всех...

– А, каратист, - седой засмеялся.
– В Лондоне он тоже наших метелил будь здоров... Ну, Барышев, и сколько ж ты народу замочил на этом экзамене?

– Одиннадцать убитыми, Игорь Леонидович.

– А раненые были?
– Снова огни зажглись в желтых глазах, снова закачался лысый на ножках стула.

– Раненых не было.
– Барышев опять глянул прямо в кошачьи глаза, и огни погасли.
– Я лично был на месте операции через три минуты после ее окончания и проверял...

– Одиннадцать.
– Генерал встал, отошел к окну, чуть отодвинул занавеску, поглядел на снег, уже не ползущий редкими струями, а ложащийся под ветер волнами низких сугробов.
– Одиннадцать... Ты, Барышев, много на себя взял...

– Товарищ генерал, во время последних учебных десантирований в дивизии погибло четырнадцать, вы знаете. Учитывая важность задачи, я считаю потери минимальными. Тем более, что преподавательский состав спецотделения учебного центра по действующим документам положено обновлять регулярно...

– Молодец, подполковник.
– Лысый перестал качаться, стул встал на все четыре ножки.
– Молодец... Ты что кончал? Кремлевский курсант? Или Рязанское?

– Москвич, - коротко ответил Барышев.