Будь я чуть более религиозен, то действительно назвал бы этот Город Адом на земле. Но это бы противоречило истине, ибо в Аду грешники должны страдать, а не наслаждаться жизнью, потакая своим низменным инстинктам.

– Мистер Уортекс?
– Без стука вошла в кабинет Лиза, держащая перед собой листок бумаги.

Ничего, ей можно, всё же - она моя секретарша. Пусть она стучит на меня парочке заинтересованных лиц и, возможно, копам, до определённой степени я ей доверяю. И я более чем уверен, что она станет первой из моих жертв, стоит хоть одному из звеньев моих цепей дать слабину.

– Что там?
– Не оборачиваясь и закурив следующую сигарету, спрашиваю я.

Я не обольщаюсь насчёт долгой и счастливой жизни. Не сомневаюсь, что успею пролить реки крови до того, как меня прикончат, но то, что прикончат - это неизбежно. В этом провонявшем застоявшемся прудике водятся на редкость зубастые акулы.

– Послание от мистера Шарка, он хочет видеть вас в девять вечера, - докладывает Лиза.

Шарк... да, помяни чёрта... И чего этому старому импотенту от меня надо? Наверняка вновь заставит следить за своей шалавой-жёнушкой. Нет, с какой-то стороны я даже могу понять эту женщину, всё же одутловатая синяя рожа Шарка с жабрами на щеках и треугольными зубами к интиму не располагает. И это не говоря о том, что назвав его импотентом, я ничуть не покривил против истины. Но ведь не обязательно ложиться под любого! Впрочем, пусть Шарк сам вправляет ей мозги, моё дело щёлкать фотоаппаратом, фиксируя факт - вернее, многочисленные факты - супружеской измены. Хотя, будь я на месте старика, давно бы скормил эту шлюху своим племянникам, что, сверкая акульими улыбками, плавают в огромном аквариуме в его пентхаусе.

– Это всё?
– Лениво спрашиваю я, вспоминая, осталась ли у меня ещё плёнка.

– Да, мистер Уортекс, - отвечает Лиза и спешно ретируется.

Вернее, пытается это сделать, ибо на самом выходе из кабинета её догоняет мой приказ:

– Кофе принеси!

Вновь оставшись один, я, наконец, отлипаю от окна, перед этим тщательно затушив недокуренную сигарету. Кресло встречает мою пятую точку противным скрипом. Беру бумажку и подношу её к единственному источнику света в комнате - не считая взошедшей за окном бледной луны - настольной лампе с зелёным абажуром. Хошигаки Шарк, известный так же, как дядюшка Хош. Как он там говорил: хош в зубы дам, хош в глаз - дядюшке Хошу для такого хорошего человека ничего не жалко! И это на вопрос о премиальных, которые я тогда более чем заслужил, таскаясь по дождливому Городу за его шлюхой по самым ублюдским притонам. И хоть бы кто эту дуру грохнул, так ведь нет - все знают, чья это жена. Зато мне, неприметному частному детективу, тройное внимание. По Городу я вообще стараюсь без оружия не ходить. Складной нож, кастет, свинцовая дубинка и небольшой револьвер - джентельменский набор для того, кто не хочет расстаться не только с кошельком, но и с жизнью. В особо скверных случаях могут покуситься и на анальную девственность, но в районы, где подобное не редкость, я без настоящей армейской гранаты предпочитаю не соваться. Брал бы автомат... если бы он у меня был... и если бы его можно было носить скрытно.

Я с грустью посмотрел через плечо в окно, где свинцовые тучи успели заслонить зеленоватую луну и первые капли дождя упали на стекло. Если к этому добавить пронизывающий ветер, гуляющий по улицам Города, ночка меня ожидает весёлая. И всё ради чего? Жалкой кучки баксов, которая, впрочем, вполне способна продлить мою агонию? Но итог всё равно известен. Нет, так дальше продолжаться не может!

– Ваш кофе, мистер Уортекс, - передо мной небрежно поставили надтреснутую чёрную кружку.

Вот сучка, опять подсунула растворимый, хотя я не так давно притащил банку нормального... или всё же это было давно? Мысли путаются, скрип цепей друг об друга стоит в ушах. Может это случится сегодня? В таком случае, не завидую старому рогатому акулу и его племянникам. Да и жене, чего уж там!

Косой дождь будто барабанит в окно, но это привычно. Что не привычно, так это разноцветные всполохи пробегающие среди туч. Слишком разноцветные для этого тусклого, погрязшего во мраке мира. Выбегаю на улицу и с удивлением обнаруживаю, что не одинок в своём любопытстве - люди выходят из домов, занимая проезжую часть. Их всё больше и больше, и все как один обратили свои взгляды на необычное природное явление. И я среди них. Да и Лиза тоже. Мы стоим на улице, под порывами ледяного ветра и струями дождя и просто смотрим на невероятное в своей красоте зрелище. Возможно, я ошибался, и люди этого Города ещё не окончательно зачерствели и оскотинились? Возможно, даже для меня ещё не всё потеряно? Хоровод красок в небе набирает обороты, и я откуда-то знаю, что произойдёт дальше - вспышка! И она не заставляет себя ждать.

Медленно прихожу в себя. Мысли ворочаются нехотя, мешая понять, что происходит. Еле продрав такие тяжёлые веки, без особого интереса пялюсь на стандартный больничный потолок.

Долго поваляться в расслабленном состоянии мне не дают, в палату входит знакомый чернокожий доктор, разве что весь какой-то осунувшийся и с усталым взглядом.

– Здравствуйте, доктор Симмонс, - еле ворочая языком, произношу я.

– Эм, мы знакомы...
– он снимает мои данные с подставки, - мистер Уортекс?

Чёт я туплю, сам же навещал доктора с целью избавить его от ненужных - и чрезвычайно вредных для здоровья!
– воспоминаний.

– У вас же на бейджике написано, - говорю я, стараясь звучать как можно более естественно, что, впрочем, оказалось на удивление затруднительно.
– Что со мной? Чувствую себя так, будто транквилизаторами обколот.

– Ну, в общем, так оно и есть, - вздохнув, кивнул доктор.
– Люди, подвергшиеся газовой атаке Джокера, ведут себя буйно. Ну, в большинстве своём. Некоторых даже к кроватям привязать пришлось. Вы же, наверное, получили не такую большую дозу, а потому мы ограничились транквилизаторами. На всякий случай.

Понятненько... Стоп! Яд Джокера?! Я устало прикрыл глаза и расслабился.

– Ненавижу клоунов, - невнятно пробормотал я, перед тем как снова вырубиться.

В ушах стояла натуральная какофония, состоящая из самых раздражающих звуков, которые мне доводилось слышать в трёх мирах. Завыванию шотландской волынки вторил надсадный кашель курильщика, неумелой игре на барабане аккомпанировал хруст ломающихся костей, а визг шин по асфальту за компанию со свистом техник футона заставлял покрепче стиснуть зубы. В общем, довольно неприятные мне довелось испытать ощущения. И это не считая слабости и ломоты в теле, рези в глазах и головокружения настолько сильного, что даже приподняв голову, появлялось ощущение, будто я улетаю в космос.