Это было сделано. Это было законно. Я не могла изменить это, даже если бы хотела.

Тея первой нарушила тишину:

– Какого черта?

– Ты помогла ей избавиться от всех денег? – Нэш повернулся к своей бывшей невесте.

– Партнеры фирмы даже не знали об этом, – вздернула подбородок Алиса.

– Тебя уволят, – усмехнулся он в ответ.

Алиса улыбнулась – но не той натянутой профессиональной привычной улыбкой, а искренней.

– Гарантия сохранения рабочего места – это еще не все, – пожала она плечами. – И, к слову, я согласилась на новую должность в благотворительном фонде.

Я не могла заставить себя посмотреть на Джеймсона. Или на Грэйсона. Или хотя бы на Ксандра или Нэша. Я не спрашивала их разрешения. И я не собиралась просить у них прощения. Вместо этого я, как и Алиса, вздернула подбородок.

– Вы все скоро получите приглашения присоединиться к правлению фонда «Анна, одинаково читается с начала и с конца».

Тишина.

В этот раз ее нарушил Грэйсон:

– Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе все раздать?

– Я хочу, чтобы вы помогли мне найти лучшие идеи и лучших людей, чтобы определить, как все раздать. – Я встретилась с ним взглядом.

– Что насчет Фонда Хоторна? – нахмурилась Либби.

В дополнение к состоянию Тобиаса Хоторна я также получила контроль над его благотворительной организацией.

– Зара согласилась управлять им в течение еще нескольких лет, пока я буду занята другими делами. – У Фонда Хоторна был собственный устав, в котором определялся минимальный и максимальный процент его активов, которые можно было раздавать каждый год. Я не могла забрать оттуда деньги – но я могла позаботиться о том, чтобы у моего фонда были другие правила.

О том, что мое наследство недолго останется предназначенным для благотворительности.

Ухмыляясь, я протянула Либби лист бумаги.

– Что это?

– Это сведения об учетных записях примерно дюжины различных веб-сайтов, на которых я тебя зарегистрировала, – объяснила я. – В основном взаимопомощь и микрозаймы женщинам-предпринимателям в развивающихся странах. Новый фонд будет заниматься официальной благотворительностью, но мы обе знаем, каково это – нуждаться в помощи, когда пойти некуда. Я выделила десять миллионов в год для тебя – на это.

Прежде чем она смогла ответить, я кинула кое-что Нэшу. Он поймал, а затем изучил предмет. Ключи.

– Что это? – протянул он с сильным акцентом, забавляясь таким поворотом событий.

– Это, – сказала я, – ключи от нового грузовика моей сестры для кексов.

Либби уставилась на меня, ее глаза округлились, губы сложились в букву «О».

– Я не могу принять это, Эйв.

– Я знаю, – ухмыльнулась я. – Именно поэтому я отдала ключи Нэшу.

Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, Джеймсон встал передо мной.

– Ты раздаешь все, – произнес он, выражение его лица было для меня такой же загадкой, как и в день нашей встречи. – Почти все, что старик оставил тебе, все, для чего он выбрал тебя.

– Я оставляю Дом Хоторнов, – возразила я. – И более чем достаточно денег, чтобы содержать его. Я даже, возможно, оставлю себе домик для отдыха или два – после того как увижу их все.

После того как мы увидим их все.

– Если бы Тобиас Хоторн был здесь, – объявила Тея, – он бы назвал это теряешь все.

Все деньги. Всю власть. Развею, чтобы ни один человек никогда больше не смог взять эти деньги под контроль.

– Я думаю, это то, что происходит, – сказал Джеймсон, его взгляд не отрывался от меня, а уголки губ потянулись вверх, – когда ты соглашаешься на риск и игру.

– Сегодня рядом со мной Эйвери Грэмбс. Наследница огромного состояния. Филантроп. Та, которая всего в девятнадцать лет изменила мир. Эйвери, расскажите нам, каково это – оказаться на вашем месте в таком юном возрасте?

Я подготовилась к этому вопросу, как и к любому другому, который могла бы задать мне журналистка. Она была единственной, кому я дала интервью в прошлом году, медийной фигуре, имя которой было синонимом смекалки и успеха – и которая, что более важно, сама была филантропом.

– Весело? – ответила я, на что она усмехнулась. – Я не хотела, чтобы это звучало надменно, – добавила я, показывая искренность, которую чувствовала. – Я полностью осознаю, что я фактически самый везучий человек на этой планете.