Можно приставить ее фрейлиной к будущей королеве на время пути и это, возможно, сыграет свою роль в будущем. Такие связи могут оказаться весьма и весьма полезными. В жизни бывает всякое, и благосклонность королевы Франкии -- не то, чем стоит пренебречь.

Но везти жену с фрейлиной тайком, представив их всем как тетушку и младшую сестру капитана охраны – как можно?!

– - Поймите, Максимилиан! Капитан вполне может приставить к своей уважаемой тетушке, которая заменила ему мать, надежную охрану. Да и сами посудите, кого будет интересовать какая-то там сестра какого-то там капитана? Скромная тихая дворяночка, которой в радость побродить по местным рынкам и полюбоваться на диковинки.

– - Анна, это опасно!

– - Значит, можно приставить трех солдат! Но чем их больше, тем больше привлечем внимание. Не отвлекайте меня мелочами, а слушайте дальше…

Пауза, герцог отрицательно качает головой, но Анна просто чувствует: еще немного, еще один довод, и все может сложиться!

– - Анна, это не-воз-мож-но! Вы понимаете, что такое посольская свита? На каждого, кто поедет, будут поданы документы, заверенные нашими послами или даже самим королем! Сейчас король болен, я и не подумаю соваться к нему с таким предложением.

– - А кто будет подписывать все, раз его величество болен?

– - Разумеется, Луи-Филипп как наследник престола. Отец подпишет само письмо королю и мои верительные грамоты для этальянского двора, а все остальное…

– - А давайте, ваша светлость, спросим самого дофина?

Обращение «ваша светлость» покоробило Максимилиана. Анна явно давала понять, что недовольна им.

«И тем не менее, это слишком рискованная авантюра. Хотя в ее изложении звучит весьма заманчиво. Я только не понимаю, зачем ей такое приключение? Или…».

Герцог стал вспоминать, как сам затосковал во дворце и даже ухитрился разозлить отца, ввязавшись в авантюру с заговорщиками. Тогда, помнится, король гневался на обоих сыновей: на старшего, что позволил такое, на младшего, что полез. «Да если бы не случались периодически разные заговоры, я, пожалуй, жил бы несколько скучновато. Нет, конечно, слава Богу, что ничего такого пока не намечается, но участвовать в этом было пусть и тяжело, но интересно. Но… как ей разрешить такое?! Она женщина, слабая и хрупкая. А если с ней что-то случится?!».

Голос Анны звучал как ручеек, приводя новые доводы. Она обещала во всем слушаться и выполнять все предписания для безопасности, она сердилась и выговаривала ему, что по его милости просидела два года в провинции. Она давила на его совесть, и Макс, зная за собой грех, ощущал стыд и неловкость…

Он приехал на следующий день. Отказаться от визитов перед расставанием было бы слишком тяжело, да и герцогиня, кажется, была ему рада.

Аккуратно, не торопясь, помня о том, что для него девушка-дворянка – существо несколько безмозглое и беспомощное, она уговорила его навестить дофина…

– - Анна, он просто высмеет эту идею, я уверен!

– - Если мы не попробуем, мы так и не узнаем, Максимилиан.

В карете спор продолжался:

– - А если король вызовет вас во дворец?

– - Заранее скажем, что лекарь рекомендовал мне провести осень на курорте с минеральными водами.

– - Но на кого вы оставите свое производство? Там же столько людей, вы говорили, что для вас это важно…

– - Леди Мишель прекрасно справится с любой работой. Мы всему учились вместе, и уже сейчас она выполняет половину работы. Ах, Максимилиан, вы что, подозреваете, что я смогла бы столько сделать одна? Откуда бы у меня такие познания могли быть?!

– - А если дофин скажет нет? – Максимилиан даже не понимал, что уже проиграл и просто защищается.

Прихоть Анны нельзя даже было назвать прихотью. Просто она понимала, что это наиболее короткий путь к тому, чем она собирается заниматься. Ну, по крайней мере, большую часть своей жизни. Может быть, потом, через несколько лет, появится еще и модное ателье для дам. Но это потом…

А сейчас у нее есть один единственный шанс хоть немного узнать этот мир подробнее. Ужасы жизни в Эспании сменились вполне уютным существованием во Франкии. Но хотелось посмотреть и остальное. Кроме того, герцогиня была уверена: никто, кроме нее, не сможет отобрать нужные для швейной мастерской товары.

Вот, казалось бы, простая штука – форменная пуговица. Достаточно сделать один образец и потом штамповать их в нужных количествах, даже и с номером полка или гербом. Однако медь во Франкии не добывали, пуговицы делали оловянными. И проблем с ними хватало. А ведь нужны еще пряжки и прочие мелкие детали.

Для Анны-то как раз не было секретом, что такое оловянная чума*. В колледже, который она заканчивала, на уроках истории моды им рассказывали об одной из причин проигрыша Наполеона в войне двенадцатого года. И Анна точно знала, что на олово влияет холод. Потому армия Наполеона осталась в не застегнутых мундирах и сползающих штанах. Именно потому на старинных картинах отступающие французы похожи на нищих – именно так они и выглядели.