Я сглатываю.

— Что?

— Ты сказала, что сделаешь всё что угодно. И первое, чего я желаю… раз уж я только пришёл и хочу услышать всё про Люс… это, чтобы ты разделила со мной восхитительно тёплую ванную.

Я расплетаю руки, которыми до этого обнимала его за талию и смотрю на обнажённую толпу.

— Я… эм… я…

— Дай я помогу тебе снять платье. Которое, между прочим, напоминает бумажный пакет без того кожаного корсета, который к нему прилагается.

— Я не нашла корсет.

— Я ты искала?

— Я решила поискать тебя.

— Ну, хотя бы ты начала носить одежду воронов.

Он приподнимает одну бровь.

— Из-за чего напрашивается вопрос… как давно ты вернулась, если у тебя было время зайти в свою комнату и переодеться?

— Похоже, я здесь уже неделю.

— Неделю?! — восклицает он.

— Я очнулась только вчера.

— Так, вот тут ты меня потеряла.

— В меня попали отравленной стрелой, когда мы плавали вокруг столицы с Эпониной.

— Прости… что?

— Мы с Сиб ходили на обед на Исолакуори, где она «сблизилась» с принцессой из Неббы.

Фибус моргает.

— Прости, что?

Я повторяю всё, что только что сказала, а затем добавляю: Эпонина помахала перед нами морковкой в виде Мириам, что привело к походу за покупками, а затем у Сиб появилась идея организовать обед с выпивкой, что в свою очередь привело к поездке на лодке и к стреле в моём бедре.

Я уже собираюсь рассказать ему о Катрионе, но останавливаюсь, потому что замечаю, что его челюсть опускается всё ниже и ниже, говоря о том, что мозг моего друга опасно перегружен.

— Королевский золочёный пир?! Ты получила приглашение на золочёный пир в честь своего бывшего любовника?

— Не только я.

— И ты планировала пойти?

— Мы планировали, пока не случилось это фиаско с дикаркой.

— Боги, кто ты такая и что ты сделала с моей Фэллон?

Я улыбаюсь, когда он называет меня «своей Фэллон», но затем моя улыбка исчезает, потому что я вспоминаю о том, как была загублена жизнь Катрионы. Острые черты лица Даргенто затмевают прекрасное лицо моего друга. И как бы мне не нравилось, что бывший капитан прервал наше воссоединение, пока его сердце не перестанет биться, он всегда будет находиться рядом.

Я вздыхаю.

— Мне надо рассказать тебе кое-что ещё.

— Не сомневаюсь, но давай поговорим об этом, пока мы отмокаем.

Он кивает на ткань, которая прилипла к моему телу.

— Снимай платье.

— Оно и так уже испорчено. Я могу поплавать в нём.

— У тебя нет ничего такого, чего нет у половины этих людей.

Я осматриваю заполненный паром грот. Несмотря на то, что женщины-вороны не такие же роскошные как фейри, все они сильные. А я мягкая и костлявая, что немало озадачило швею, которая снимала мерки для пира Эпонины.

И хотя я тогда напоминала себе, что иду на это празднество, чтобы убить короля, мои щёки покраснели от её комментария.

— Фибс, я…

Я убираю прядь волос, прилипшую к моей щеке.

— Что ты?

— Мне… мне некомфортно раздеваться перед… — я закусываю губу, — таким большим количеством незнакомцев.

— Тело это всего лишь плоть, Фэл. Ну, для некоторых ещё и перья, но в данный момент, это в основном кожа. Мы все сделаны из кожи.

Я начинаю жевать губу.

— Ты красивая, Фэл. Для женщины.

Он подмигивает.

Его попытка меня расслабить не успокаивает моё сердце.

— Капелька, никто не станет тебя осуждать. Избавься от своей проклятой неуверенности в себе.

— Это не…

— Серьёзно?

Он так низко наклоняет голову, что его подбородок как будто врезается в его длинную шею.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не по этой причине не хочешь снимать своё платье.

— Ты прав.

Я набираюсь решимости, хватаюсь за подол платья и снимаю его через голову.

— Хорошая девочка.

Мои щёки вспыхивают, влага окутывает обнажённую кожу. Я сбрасываю туфли, а затем, не переставая облизывать нижнюю губу, подцепляю пальцами резинку своего нижнего белья и стягиваю его.

***

— Не могу поверить, что я моюсь голой на людях.

Мой восторженный шепот поглощает шипение пара и плеск воды.

Фибус прислонил голову к каменному бортику одного из самых маленьких бассейнов.

— Разве это не божественно?