— Отлично! — обрадовался Пифо. — А вот и стол накрыли.

Главный пиршественный зал был поистине огромен. Боги на разных концах стола превращались в точки, не больше ногтя на большом пальце. Однако гигантский стол оказался практически пуст. Не больше нескольких десятков персон сидело за ближним концом стола, что создавало некую уютную обстановку посиделок в узком кругу.

Вперед вышла Клото, но тут же из-за ее плеча вынырнула, кидаясь к Фире на шею, богиня Верданди. К Тейну игриво подкралась Морта и обвила его шею руками. Тейн оставался стойким истуканом, надеясь, что его примут за статую.

Верданди взяла Фиру за руку и повела к главе стола. Пифо безмолвно последовал за ними.

— Нам повезло! Вчера в Монсальваат прилетел Син! — шептала богиня на ухо человеку. — Он один из верхушки, его мнение будет решающим.

Фира остановился недалеко от старца с длинной голубой бородой, который сидел во главе стола. Шум за столом стоял такой, что Кэйн сомневался, что будет говорить для кого-то, кроме старца. Но стоило ему вздохнуть, набирая воздух для громкого заявления, как вперед вышел Пифо, а гул за столом стих вдвое.

— Братья и сестры! — начал вещать оракул. — Сегодня особый день для всего Монсальваата. К нам явился человек и существо из Нави, и пришли они вместе, как союзники.

Гул за столом набрал немыслимые обороты. Пифо пришлось ждать, пока он поутихнет, чтобы оставаться услышанным.

— Они принесли весть о нашей изгнанной сестре Айсе. Она сделала пророчество, в котором говорится об уничтожении Нави, приходе нового бога и карающих звездах.

Крики за столом стали не просто громкими, а взволнованными, если не сказать истеричными.

— Братья и сестры, настало время взбодриться. И если пророчество Айсы сбудется, а мир изменится, Монсальваат сможет возродить свое былое величие!

На этот раз над столом повисла тишина. Фира слышал, как вдалеке кто-то громко чавкает, поглощая обильное кушанье. А затем присутствующие взорвались криками.

До Фиры долетали отдельные, самые громкие, фразы. «Навь падет!» — радостно орал некто. «Да сколько еще будет подобных пророчеств?!», «Правь не может существовать без Нави!», «Если будет нарушено равновесие, мы все погибнем!», «Люди объединились с демонами?!» и так далее и тому подобное. У Фиры голова шла кругом от криков богов. Люди внезапно показались ему куда более развитым видом.

Старец с голубой бородой ударил кулаком о стол. Тарелки подпрыгнули, кубки с божественным напитком попадали на стол, разливая свое драгоценное содержимое, а все боги внезапно онемели.

— Пророчество отреченной мойры? — грозным голосом переспросил он. — Все это чушь! Как смеет человек с подобными заявлениями являться в Монсальваат, тревожить обитель богов? Монсальваат был всегда и будет всегда. Пока стоит мир.

— А если мир не устоит? — вырвалось у Кэйна.

Он тут же пожалел о том, что открыл рот, так как взгляды всех в зале обратились на него. Однако фраза сказана, и отступать уже некуда.

— Что, если пророчество уже сбывается? Что, если и над Навью, и над Правью уже нависла опасность?

— Нас не волнует опасность, нависшая над Навью. А ежели кто посмеет угрожать Прави, мы сможем дать достойный отпор.

Фира скривился, окидывая богов наигранным презрением.

— А пока, так и будете сидеть за своим ломящемся столом и жрать? Набивать свои безмерные желудки — это все, на что вы способны? Сколько вас тут за этим столом? Жалкая кучка не больше пятидесяти голов. Рассказывайте сказки, что у вас все хорошо! А стол такой пустой, потому что остальные просто не голодны.

— Да как ты… — Син сжал руки в кулаки, его дыхание прерывалось от возмущения. — Да как ты, жалкая человеческая букашка, смеешь дерзить богам?!

— А что остается делать, если боги ведут себя, как свиньи? Фигурально выражаясь. Свиньи тут, конечно, не при чем, вполне приличные животные, — Фира почувствовал, что его конкретно понесло, но остановиться уже не мог.

— Ты поплатишься за свою наглость! — возвестил Син. — В темницу его!

Никакой стражи не выбежало, вокруг Фиры просто мигнул свет, а в следующий момент его в пиршественном зале уже не было.

Исчезновение человека ни на кого не произвело особенного впечатления, не считая, разве что, Тейна. Но зато в зале воцарилось всеобщее возбуждение и началось некое подобие обсуждения. Пифо пытался донести до богов мысль о возрождении Монсальваата, но, кажется, сначала ему следовало доказать богам то, что тот в упадке. Боги отказывались признавать, что в их существовании что-то не так.

Улучив момент, Тейн наклонился к Морте, нежно, но уверенно обнимая ее за талию и чуть прижимая к себе: