В следующий же миг Тейн скорее инстинктивно, нежели осознанно, вскинул руку. В ней сверкнуло черное лезвие ножа, материализовавшегося из теней. По самую рукоять Тейн всадил этот нож в грудь своему отцу.

Тот некоторое время стоял, непонимающе глядя на Алкайдэ, а затем упал на колени.

Тейн хотел было броситься к нему, поддержать, но не мог сдвинуться с места. Его приковал отцовский взгляд. Его удивление. Он пораженно глядел на сына, словно не мог поверить, не мог вообразить в самых далеких своих кошмарах, что такое ничтожество, эврар, может одержать над ним верх.

— Мне жаль, — прошептал Тейн, — что ты так никогда и не смог стать свободным.

Губы Алоиса, на которых выступила густая багряная кровь, скривились в презрительной усмешке.

— Ты — аномалия, уродец. Для повелителя теней свобода — страшнейшая кара. Наше предназначение — служить мертвым богам. Никто ни в Нави, ни в Прави не носится с этой твоей свободой. Борьба за нее — исключительно людской удел.

На этот раз криво усмехнулся Тейн.

— Тогда, видимо, по какой-то неведомой причине, я больше человек, чем повелитель теней.

И он прочитал ужас в глазах своего отца. Зачем он сказал это? Только ли, чтобы позлить его в последний раз?

Медленно собственная тень накрывала Алоиса. И там, где она касалась его, не оставалось ничего. Несколько мгновений спустя Тейн остался один, растерянно и немного испуганно глядя на доски помоста, где мгновение назад на коленях еще стоял его отец.

— Ты как? — Тейн почувствовал, что Фира положил руку ему на плечо.

Кэйн видел ужасные раны на шее, залитые кровью плечи, но спрашивал он не о физическом состоянии.

— А? — повелитель теней словно очнулся от глубокой задумчивости или легкой дремы. Он рассеянно посмотрел на Фиру. — Нормально.

Тейн с трудом поднялся на ноги. Его собственное тело вдруг показалось ему очень тяжелым.

— Идем, у меня где-то лежала мазь Солнца от ожогов, нужно забинтовать твои раны, — ломким голосом продолжил Кэйн, поворачиваясь в сторону гостиной.

— Стой, — окликнул его Тейн. — Не хочешь сначала в Явь вернуться?

Он положил руку на плечо Фиры. А через миг мир вокруг них вновь приобрел яркость.

— Отлично, — протянул Фира. — Подожди, сейчас принесу, — он направился на кухню.

Тейн обессиленно опустился на диванчик.

Внутри была пустота. Даже от мыслей, что было довольно приятно, принимая во внимание обстоятельства.

Фира вернулся довольно быстро, неся в руках небольшую баночку с пахучей мазью.

— Ужасно, — произнес он, глядя на ожоги Тейна. — Нанесешь сам?

Сохранять нормальное состояние стоило неимоверного напряжения сил. «Только бы не заметил».

— Сначала бы надо в душик… — меланхолично произнес Тейн. — Вдруг он резко сел и поднялся на ноги, оглядывая диван. — А то я тебе тут всю мебель запачкаю.

— Хорошо, — с облегчением произнес Фира. Его руки дрогнули, когда он ставил мазь на столик.

Но в душ Тейн не направился. Сначала мелкая тень скользнула по дивану, очищая его от нескольких пятнышек крови. А потом на краткий миг черный кокон окутал самого Тейна. Когда тени исчезли, одежда Алкайдэ была чистой, а раны больше не кровоточили. Он взял мазь и осторожно размазал немного по шее.

Кэйн посмотрел на него и несколько механическим голосом скомандовал дому подать аптечку. Последняя тут же оказалась на столе.

— Зачем? — удивился Тейн. — Оно само пройдет!

— Нужно забинтовать, чтобы не попала грязь, — настаивал «доктор».

Вздохнув, Тейн вытянул шею, подставляя ее Фире.

Фира тупо посмотрел на него, из последних сил просто сохраняя равновесие. «Тейн не должен узнать», — мантрой повторил он про себя. Унять дрожь в руках было не так уж и просто, но Фира постарался сделать так, чтобы Тейн ее не заметил, быстро замотав его шею бинтом, не дотрагиваясь до него самого.

— Сам закрепи, — добавил он, отрезая кончик ножницами.

— Спасибо, — Тейн закрепил и аккуратно ощупал повязку.

Фире показалось, что сил на то, чтобы выглядеть сейчас… ну хоть как-то, тратится куда больше, чем на удержание нитей во время схватки. И все из-за напряженного желания проявить себя. При других обстоятельствах он мог бы сделать это куда легче. Но кто говорит об обстоятельствах, когда речь заходит о результате? Он почувствовал внезапный жар, хоть тело, отдавшее большое количество тепла как энергию для нитей, было холодно, будто лед.