В следующие дни я страдал, страдал и ещё раз страдал. Так жёстко меня ещё никогда не тренировали. Я падал без сил, поднимался от ударов палки и вновь падал. Бегал, прыгал, таскал камни и много чего ещё. Всё что могло доставить неудобство, я выполнял. А уж на спаррингах с тренером меня просто жёстко избивали. Для этих целей Серж заказал болванки похожие на мои клинки, только вместо лезвий были металлические трубки. Вот этими самыми трубками он и ломал мне рёбра двадцать четыре раза, до наступления воскресенья. Лечебные зелья наставник закупил самые дешёвые. Они спасали ситуацию, но я всё равно страдал от боли. К воскресенью я был готов молить о пощаде и безумно радовался боям на арене, которых у меня намечалось целых три штуки. Ужасно хотелось кого-нибудь прибить и отдохнуть от бесконечных пыток, по ошибке называемых тренировками. Мне даже вспомнилось пожелание от контрабандистов. Последние дни мне и впрямь напомнили настоящий ад.

Закулисные игры, сильных мира сего,

Незаметны для многих, но имеют значенье,

Наплевав на других, счастья для своего,

Без сомнений они, принимают решенье.

Редко к свету направлен, их пустой тусклый взгляд,

И на всё есть давно, их особое мненье,

Тёмный больше к лицу им наряд,

И враньё, что к столу подают там печенье.

(Ферантил Пилорский — географ и путешественник,

многое повидавший на своём веку. 16997 год.)

В воскресенье я, с трудом переживший последние дни, готовился выступать на арене. Наставник был настоящей сволочью, но не идиотом и дал мне возможность к началу боев подойти в более менее вменяемом состоянии. Сейчас я сидел вместе с другими гладиаторами и готовился к своему первому поединку. Он должен был быть одним из первых, поэтому я ждал вызова с минуты на минуту. Но раньше чем меня позвали на арену, появился наставник и позвал меня отойти немного в сторону. Меня от его вида аж передёрнуло. Я понимал, что виноват, но это никак не помогало мне переносить все издевательства.

— Значит слушай внимательно. В ложе для почётных гостей сегодня находится наш «друг».
– на этом слове он скривился, но продолжил. — Магистр хоть и проблема, но он сопровождает архимага Клемона Ротье. Помимо того, что это самый сильный маг в Рауше, он ещё и является начальником Валеруса. Знает он о тебе или нет, мне не известно, но сегодня никакой магии. Ты и так уже подставился хуже некуда, да и меня подставил, обломав такой шанс стать миллионером. Не накосячь… — он горько вздохнул. — Будь уж так любезен. Если продолжишь копать себе могилу, я больше не стану отбирать у тебя лопату. Ты понял меня?

— Да учитель. — ответил я.

— Ну-ну, хотелось бы верить. — он покачал головой и ушёл обратно в сторону ложи, где обитали владельцы гладиаторских школ.

В этот же момент в ложе для почётных гостей состоялся совсем другой разговор, о котором ни я, ни наставник не подозревали.

— Давненько я не выбирался развеяться, спасибо за возможность встрепенуться, Валерус. — сказал старый и абсолютно седой маг.

— Всегда пожалуйста господин Клемон. — угодливо ответил магистр смерти, что само по себе уже было удивительно и показывало насколько же он боится архимага. Ничто иное кроме страха перед более сильным не могло заставить себя так вести опытного магистра смерти. Но вот архимага пространства — представителя одного из самых редких направлений в магии, он и боялся и уважал. Архимаг был очень старым, сильным и опытным. Настолько что у магистра создавалось впечатление о том, что он дружит не только с пространством, но и со временем. Сколько лет Клемону Ротье на самом деле не знал никто из его знакомых, а слишком сильно копать под архимага он не решался, понимая, что не стоит злить старого интригана.

— Да ладно тебе, Валерус. Расслабься, мы ведь на отдыхе, а не на работе. Лучше расскажи, как у тебя дела? Есть что-то новое или интересное? — спросил архимаг с улыбкой.

— Да всё прекрасно, вы ведь и сами знаете, что я давно отладил этот сложный механизм. Так что шпионы ловятся с приличной регулярностью, как и враги государства. — ответил магистр, слегка нервничая, даже на секунду не поверив в добродушие Клемона.

— Прекрасно… прекрасно… — себе под нос пробурчал архимаг, вроде как засмотревшийся на арену, куда как раз выходили первые бойцы. — Долго будешь булки мять и ходить кругами? — внезапно спросил у магистра архимаг. — Если ты опять будешь жаловаться и ныть по поводу того, что тебе некого отправить в столицу к зиме, то я сам выберу этого человека из твоих подчинённых. — твёрдо заявил он, веско роняя каждое слово и прижимая магистра к креслу одним лишь взглядом.

— У меня есть идея, господин! — прохрипел тот.

— Идея? — заинтересовался самую малость архимаг и чуть ослабил давление на магистра. — Говори.

— Есть вариант отправить одного из гладиаторов, вон того. — он ткнул пальцем в вышедшего на арену парня. А диктор как раз объявил, что биться вышел сам — «Архивариус», что вызвало особо громкие визги от женской половины зрителей.

— Хе-хе. — хохотнул архимаг. — прозвище конечно забавное, но пока мне твои слова кажутся идиотизмом, Валерус, так что я слушаю дальше, ведь знаю что идиотом ты точно не являешься.

— Он маг универсал, господин. Ученик десятой ступени, короче обычная посредственность. Я бы и не обратил на него внимания, но меня заинтересовали два факта, которые и родили в моей голове поистине гениальный план, который имеет все шансы на успех. — архимаг пока лишь кивал на все слова и не выказывал недовольства, поэтому магистр поспешил перейти к сути дела. — Его тренирует Серж Убийца и утверждает, что парень настоящий талант и способен стать самой настоящей легендой, потому как творит со своими клинками просто невообразимые вещи. Да вы и сами это можете видеть. — в этот момент на арене «Архивариус» издевался над своим соперником, который сражался с мечом и щитом. Выглядело это и впрямь красиво, почти что самый настоящий танец. А уж визги и выкрики с трибун были тому лучшим подтверждением.