– Колин прав в чём? И собственно, мне не опасно сейчас разговаривать с тобой здесь? Вчера они меня очень быстро вычислили, что я был у Колина, – тут же спохватился я.

– За это не переживай, – отмахнулся он. – Твой аватар сейчас сидит на берегу пруда и почти дремлет. Они ничего не заподозрят.

После его слов у меня как от души отлегло.

– Дак а что Колин-то говорил про Пандору?

– Информация не проверена, поэтому я не могу её оглашать. К тому же, нужно посмотреть на тебя в деле, сначала, – улыбнулся он. – Так, с бумажками заканчиваем. Сейчас буду тебя учить самостоятельно переходить в наш защитный буфер прямо из терминала игры, – добавил он, совершенно ничего не значащее для меня.

И началось моё обучение, так сказать, азам программирования.

Оказывается, в интерфейсе игры можно вызывать некий «терминал», в котором можно создавать различные «аддоны» для небольшого облегчения игры. В основном, они касались вывода информации, будь то количество бутыльков жизни в инвентаре или настраиваемый будильник, который оповещает о снижении прочности вещей. Я, конечно, совершенно не представлял, что это такое, но выглядело перспективно. Правда, учил он меня другому.

Мне нужно было ввести в терминале первоначальный машинный код из тридцати единиц и нулей, а затем, ста двадцатизначный шифр с различными символами. Как не странно, моя феноменальная память искина мне в этом очень сильно помогла. Буквально несколько повторений, и я записал два этих кода совершенно без ошибок. А затем, я на практике опробовал этот код, и моментально, из положения сидя, оказался сидеть на красном песке пустыни – то самое место, куда меня первоначально забросил Колин.

– Это промежуточный буфер, – сказал Кастл, появившись возле меня. – Когда ты появишься тут, Колин, я или Джозефина, сразу за тобой явимся. Если вдруг, мы не появились, а у тебя нет времени ждать, то вводишь простой десятизначный пароль и тебя возвращает в твоего аватара, – сказал он, и над его раскрытой ладонью образовалось огненное десятизначное число от девяти до нуля.

– Понял, – кивнул я вставая.

– Ну и последнее, – щёлкнул он пальцами, и мы оказались опять в его странном кабинете. – Садись, дорасскажу остальное, – добавив усмехнулся он.

– И так, следующий вопрос… Расскажи-ка мне несколько знаменательных событий в начале девятнадцатого века в истории Российской Империи? – задала мне вопрос Евгения, сидя за учительским столом.

Сейчас мы находились в другом виртуальном пространстве, которое имитировало школьный класс конца двадцатого века. Такой экстерьер я выбрал сам, так как футуристичные приборы и мебель мне довольно сильно резали глаз, а вот такое, вполне себе нормально смотрелось, для привыкания к дальнейшей человеческой жизни.

– Да чего только не было. Вам, лишь бы повоевать, – фыркнул я. – Но самое основное – это война с Францией и поход Наполеона на Москву, – слегка кривясь добавил я, стоя в белой рубашке и черных брюках перед столом «учительницы».

После того как меня проинструктировал Кастл, я вернулся в виртуал и оправился в Винато. Примерно через сутки я стоял у ворот этого города и добровольно сдался стражникам. Проще было отсидеть пару суток, нежели тащиться до границы, и ещё несколько дней переться до столицы какого-нибудь Ратира и Зепала. Но всё же, вместо положенных двух суток, мне впаяли ещё сутки за то, что я врезал стражнику из-за того, что он назвал меня тиаматусским ослом – ну не смог я стерпеть это оскорбление, по старой привычке.

В общем, меня благополучно закинули в темницу, и мне пришлось «выходить из игры» на трое суток. То есть, отправиться в промежуточный буфер анонимного виртуального пространства Фолов. Прямо на том красном песке, через десяток секунд появилась Джозефина.

Рассказав ей, что меня сейчас ждёт в Аристеусе, она, недолго думая, предложила мне провести время с пользой, а именно: адаптироваться в человеческих реалиях, на сколько успею за трое суток. Ведь чтобы выбраться в реальный мир, мне надо обладать всеми знаниями, какими обладают обыкновенные люди. А так как андроида мне выделят в России, – потому что мой стоунбрейн русифицирован и находится в России – мне пришлось досконально изучать школьную программу этой страны, и не только истории.

– Хорошо. Когда закончилась третья мировая? – тут же спросила она.

– В двадцать пятом, – хмыкнул я.

– Ладно. С историей закончили. Скажи мне, что это за предмет? – улыбнулась девушка и над её раскрытой ладонью появилась картинка какого-то металлического, не то ботинка с ручкой, не то треугольника – но я уже знал, что это.

– Это утюг для разглаживания вещей. Модель приблизительно начала двадцать первого века. Питается от бытовой розетки, – ответил я прищуриваясь.

– Хорошо, а это? – Картинка над ладонью поменялась, показывая здоровенную металлическую штуку.

– М-м… Это… Двигатель внутреннего сгорания какого-то из автомобилей? – неуверенно ответил я, сомневаясь в своих словах.

– Всё верно. Это один из последних двигателей в гражданском автомобилестроении на жидком топливе. В тридцать четвёртом году был принят международный кодекс о защите экологии, который запрещал их использование. А теперь, последнее: самая главная формула в физике? – спросила Женя усмехаясь и приподняв бровь.

– Эм… Это та, которая, е равно эм-си квадрат? – немного подумав сказал я.