Немного позже поймали еще одну птицу. Но принц выпустил ее на волю, чтобы испробовать на ней охотничье мастерство нового сокола. Прежде чем добить птицу, ее трижды ловили и вновь отпускали. Охота приняла иной оборот, когда на возвращающегося с добычей сокола набросился огромный орел, вырвал у него из когтей жертву и скрылся в бескрайнем небе. Охотники обшарили многие километры пустыни, выследили мародера, уложили его из 12-калиберного ружья и отняли покалеченную птицу. Мародером оказался степной орел.

(Животный мир Индии. — Дели, 1987)

Орнитологи из Пакистана обратили внимание общественности на резкое снижение в последнее время численности сокола в стране. Дело в том, что богатеи из соседних арабских эмиратов возродили традиционную соколиную охоту и готовы платить за птицу большие деньги.

(«Юный натуралист», 1990, № 7)

Гарны национального парка Велавадар

Отшельников в Индии часто можно видеть сидящими на шкуре гарны, или винторогой антилопы. Гарна считается священным животным, а ее шкура — очищенной от грехов, поэтому ею пользуются и при отправлении религиозных обрядов. Даже беглый взгляд на антилопу якобы сулит исполнение желаний. Если человек входит в лес и гарна перебегает ему дорогу, это хорошая примета. Гарна известна как любимая антилопа бога Кришны, и на санскрите ее называют «кришна мрига». Ее часто изображали индийские художники и скульпторы. На западном опорном столбе южных ворот в Санчи высечено восемь гарн. В центре композиции — столб, с каждой стороны от него по четыре животных, один длиннорогий самец и три самки. Шакунтала Калидасы держала гарн в ашраме Канва Риши. Эти антилопы древних ашрамов были в милости и у Великих Моголов, которые устраивали между ними потешные бои. Во время поединка хозяева подзадоривали бойцов, а зрители заключали пари на крупные суммы.

Любимую гарну Джахангира звали Мансараджа. В память о ней воздвигнуты минарет над его усыпальницей, а также крепость со рвом близ Шейкхупуры. Правитель Монгольской империи Акбар держал охотничьих гепардов, натасканных на винторогих антилоп. Охота на эту царскую дичь была распространена вплоть до нашего века, пока в Индии не перевелись гепарды. Подобно своим современникам, занимались такой охотой и правители Бхавнагара. Нынешний национальный парк Велавадар, расположенный в 65 км к северу от Бхавнагара, был некогда их охотничьим угодьем.

(Животный мир Индии. — Дели, 1987)

Мунишкеры

Юрта Ашербая стоит на лугу, покрытом сухой травой. Метрах в ста от нее начинаются заросли высокого прибрежного камыша. Дальше — синева Иссык-Куля…

— Салам, — сказал Деменчук, откидывая полог. — Ашербай-ата дома?

Маленькая старушка поздоровалась степенно:

— Здравствуй, мунишкер Деменчук. Ашербай лису гонит. Уже третий день гонит, как не надоест старику?

Айша, жена Ашербая, набросила на низкий столик узорную скатерть, расставила пиалы, высыпала целую гору баурсаков — зажаренных в жире кусочков теста, достала из мешка твердые шарики сухого овечьего сыра.

Проведя руками по лицу, как того требовал обычай, все уселись вокруг низенького стола, скрестив ноги. По Киргизии мы с товарищем странствовали долго, и потому этот способ сидения уже не мучил нас, как в первые дни.

Из большого чайника с голубыми цветами Айша налила в пиалы заварку, потом кипяток, добавила молока, и разговор начался. Деменчук спрашивал, Айша отвечала, покачивая седой головой.

— Говорит, теперь он реже ездит, — перевел нам Деменчук. — Старый стал, только признаваться не хочет. Хвастается: «Я молодым нос утру. Волка, — говорит, — возьму. Будет тебе, Айша, шуба». А зачем мне эта шуба? Лучше бы дома сидел. Лучше бы внуков нянчил. Отдал бы сыновьям этих страшных птиц…

Говорит, Ашербай на сырт поехал, только беркута взял, — продолжал переводить Деменчук. Айша слушала его, согласно покачивая головой. — Сокол его вон сидит…

Мы оглянулись. На деревянной скамеечке сидела небольшая коричневая птица, сидела тихо, как неживая. Но тут, словно почувствовав наш взгляд, сокол шевельнулся, открыл круглые жестко-прозрачные глаза, завертел головой с коротким, загнутым клювом, затопал по скамеечке, стуча длинными когтями.

— Кой! Кой! — прикрикнула на него Айша.

— Вот птица! — с восхищением сказал Деменчук. — Фазана ест с перьями, с костями, как мы бутерброд с маслом. Не клюв, а ножницы, проволоку перекусит. Ястреб-тетеревятник — у того другой характер. Деликатная птица. Фазана ощиплет, что твоя кухарка.

Деменчук сел на любимого конька. Геннадий Аркадьевич Деменчук, биолог-охотовед, был директором Иссык-Кульского госохотзаповедника и основателем единственного в стране охотничьего хозяйства «Семиз-Бель» с питомником и школой ловчих птиц. Его страстью были ястребы. Здесь, на Иссык-Куле, он считался крупным специалистом по этой охоте. Редкий случай, даже признанные мастера Ашербай и Айваш называли его «русский мунишкер Деменчук».