Неожиданно воздух рядом с генералиссимусом стал уплотняться и уже через несколько секунд там оказался человек лет сорока с теми самыми кучеряшками на буйной головушке и с тем самым горбатым слегка носом. Одет был персонаж престранно. На нём была чёрная черкеска с серебряными газырями, на ногах грубые ботинки с высокими голенищами скреплённые толстыми шнурками и сразу бросалась в глаза толстая подошва с каблуком. В ботинки были заправлены чёрные штаны, кои носят крестьяне — свободного кроя, но с тонким серебряным лампасом. Голова была босой и ветерок, пробившийся через ветки цветущих абрикосов, играл соломенными кудряшками.

— Кхм. — Александр Васильевич, не сильно любивший компании, строго глянул на пришельца.

Мужчина повернулся. Он был выше Суворова на целую голову, а в плечах раза в три превосходил, настоящий богатырь или гренадёр из первой шеренги.

— Александр Васильевич?! Твою ж, налево! Ни хрена себя! Не, ну, мать вашу, Родину нашу, какого чёрта!

— Милостивый государь, лицо мне ваше знакомым кажется, не представитесь, раз уж вы меня знаете. — Свёл брови князь Италийский, не любил богохульников.

— Нда! Простите Александр Васильевич… Представиться. Конечно. Хотя… Мы представлены. Давненько. Прилично воды с гор сбежало. Итак. Разрешите представиться — генералиссимус Пётр Христианович фон Витгенштейн. Хан Нахичеванский, король Баварии, князь Дербетский. Участвовал в нескольких ваших походах, в том числе и италийском под руководством князя Багратиона.

— Припоминаю. Был при Петре Ивановиче богатырь. Позвольте полюбопытствовать, Ваше Величество, какими, так сказать, судьбами сюда… — Суворов широко раскинул руки и покрутил головой, весь сад охватывая взором.

— Сам не пойму. Руководил взятием Парижа. Серьёзно огрызались лягушатники. Со всей Европы подтянули пушки. И вот тут… Плохо. Столько дел… Ядро. Должно быть ядро. Эх, твою же налево! А дети? А жёны? Антуаннета? Женька мировая? А государство? А Россия? — Великан вскочил со скамейки и помахал рукой, очевидно на голубом безоблачном небе кому-то знак подавал. — Эй, там, верните назад, столько дел не закончено.

— Напрасно, молодой человек. Нет из Рая назад на грешную Землю пути.

— Из Рая? — хан Нахичеванский, плюхнулся на скамейку. Огляделся. — Персики?

— Абрикосы. Всегда цветут. Сколько тут, а они всё цветут и цветут. Нравится сюда приходить.

— Что и косточек не дождаться? Люблю колоть абрикосовые косточки. Набьёшь потом полный рот ядрышками. Лепота.

— Тут в ста шагах есть сад с созревшими абрикосами. Нет, тут лучше. Вы Ваше Величество, воздух вдохните.

— Наполеон тут? Хоть ему рожу набить.

— Буонопартий?! Да кто же узурпатора и многожёнца сюда пустит. — Хихикнул князь Италийский.

— Многожёнца? Узурпатора? Эй, там, мне сюда нельзя, верните, где взяли! — Генералиссимус в черкеске опять руками замахал в сторону голубого неба.

— Напрасно, монсеньор. Тут хорошо. Скучновато. Поговорить о баталиях не с кем. Разве что с Петром первым. Но тот буйный, чуть не по его, так слюной брызжет, руками машет. Вы, надеюсь не такой, Ваше Величество.

— Я-то?! Нда. Я тоже Пётр первый. Нет, слюной брызгать не буду. Я, если что, так сразу в рожу. А кто тут ещё из наших? Павел тут? Ему физиономию набить?

— Так что умер император? — Суворов голубыми глазами захлопал.

— Придушил шарфом князь грузинский Яшвиль, или Скарятин. По-разному говорят. А может и оба вместе? Два конца у шарфа офицерского.

— Надо же. Подлость это. Не любил я Павла Петровича, но поясом задушить…

— Ещё табакеркою по физии били.

— Ох! Страсти господни. Прости Господи. — Суворов перекрестился. — Нет, не встречал тут Павла Петровича. Грешен, видимо, вельми.

— Наверное.

— Ваше Величество, а не поведаете, что там было после кончины моей? Я спрашивал у новеньких, да всё отрывочные сведения. Там, говорят, генерал какой-то наш из немцев побил Буонопартия. Уж не вы ли, Пётр Христианович? Поведайте мне старичку о тех годах, что без меня прошли.

— Уж, я. А чего, что-то делать ведь надо. Слушайте, Александр Васильевич, расскажу…

— А что же войско ваше баварское. Оно куда запропастилось? — Прервал затянувшуюся паузу в рассказе Суворов, не дождавшись продолжения прелюбопытного рассказа.

— Войско? А что войско, подошло и без боя почти Милан взяло. Там французов и не осталось, а малочисленный итальянский гарнизон сам ключи от города вынес.

— А дальше? Дальше-то что. Эх, какие события закрутились. — Суворов даже вскочил со скамейки и круг сделал по периметру садика абрикосового. Плечо генералиссимуса задевало за цветки, но ни один лепесток за изумрудную траву не упал.