– Фруктовое мороженое, - вздохнул старичок, - как оно таяло во рту, и какой приятный привкус оставался после него. Вы помните это?

– Давно было, - сказал Август.
– Я не могу позволить себе мороженого. Да если бы и мог - не купил. Они стали бы смеяться...

– Да...
– раздумывал вслух старичок, - вы тоже подходите... Помните, какие чудные пьески вы играли в детстве, когда маленькие нежные пальчики спешили по белым и черным клавишам: этюды, менуэты, юморески, сонатины...

Август звонко и сердито опустил ложку с сахаром в свою чашку.

– Зачем ворошить прошлое? Что прошло, то прошло.

– Э, нет!
– горячо возразил старичок.
– У человека всегда должна быть возможность возвращения. Человек может вновь обрести счастье!

– Где ты видел таких?
– спросил Август.
– Во сне, что ли?

– Все преходяще. И сон, и музыка, и время. Человек может вернуться туда, где он чувствовал себя счастливым. Любой ценой, преодолевая любые преграды. Он достоин сего, он заслужил. И если...
– Старичок благодушно взглянул на Августа.
– Вы обиделись и напыжились, как индюк, - отметил он.
– Не надо. Я знаю вас и знаю не хуже, чем вы сами. Вы считаете себя совершенно несчастным, правда?

– Я не намерен обсуждать подобное!
– буркнул Август.

– Человек, чувствующий себя счастливым, не пришел бы по объявлению это и есть вторая причина, устраивающая меня. Бабочки летят на огонь, но огонь способен не только сжигать их крылья, иной огонь согревает душу.

– Душа!
– Чашка громко опустилась на блюдце.
– Да ты проповедник?

– Скорее, наоборот, - усмехнулся старик, - совсем иное.

Он снова подскочил в кресле, легко выпрямился и мгновение спустя оказался у стены с портретами.

– Вы же пришли по делу, а я вас все чаем да разговорами, чаем да разговорами... И обидел, и из себя вывел своей стариковской болтовней - вот досада...

– Чего уж там, - пожал плечами Август.
– Пустяки.

– Проходите. Сюда, сюда. Он здесь. Старичок отодвинул висящую на стене тяжелую портьеру и открыл, невидимую ранее, зеленую дверь.

– Здесь то, о чем мы все время говорили.

Посредине небольшой узкой комнаты с просторными светлыми окнами стоял, поднимаясь на трех продолговатых, как у страуса, ножках, голубой рояль. Низкая дверь, ведущая во двор, была приоткрыта.

– Мальчик оставил музыку и убежал в сад, - грустно заметил старичок. Там веселее. Попробуйте!

Август осторожно подошел к инструменту, сел на круглый, вертящийся стул и тоскливо посмотрел на свои грязные руки.

– Не переживайте - к этим клавишам не пристает пыль. Играйте, прошу вас!

Август боязливо нажал на клавиши, отозвавшиеся мягкими звучными голосами, и заиграл что-то простое, доброе, забытое.

– Так-так, - размахивал указательным пальцем, словно дирижерской палочкой, над его головой старичок.
– Начинается музыка...

Вдруг он сорвался с места, перелетая на цыпочках через пространство дома, захлопывая по пути двери, и уже кончики его пальцев неуловимым движением отворили входную дверь.

Перед ним стоял низкорослый, рыжеватый мужчина, судорожно прижимая к себе квадратный пузатый портфель с серебряными застежками.

– Вы продаете рояль?
– спросил он.

– Проходите, проходите, - замахал руками старичок.
– Сюда, сюда. Не споткнитесь о табурет.

– Я работаю в министерстве, - начал мужчина, пробираясь по коридору, и тут раздался тяжелый гул падения и звон разбитых склянок.

– Так и есть, - всплеснул руками старичок, - тумбочка с лекарствами. Этого и следовало ожидать. Не смущайтесь, проходите.

Мужчина вошел в комнату и тяжело опустился в кресло.

– Я работаю в министерстве, - повторил он, - у меня мало времени. Где ваш рояль? Какова начальная цена инструмента?

– Рояль не совсем продается, - засмеялся старичок, - но дело не в этом. Прислушайтесь! Вы слышите?

Мужчина замолк, напряженно замер в кресле, приподняв голову, и постепенно жесткие складки на его лице распрямились и исчезли. Он улыбнулся и удивленно посмотрел на хозяина.

– Вам знакома эта мелодия?
– спросил старичок. Мужчина кивнул, слегка полузакрыв глаза.

– Это играет один мальчик, - пояснил старик.
– Скоро мальчику надоест это занятие, неслышно хлопнет дверца - и он выбежит в сад, И тогда мы сможем взглянуть на голубой рояль.