Но войдя в комнату, она удивлённо остановилась. Коробки, конечно, валялись по всей комнате, но они были пусты, а Такер закрывал последний ящик бюро.

— Таки... — Мальчик нахмурился.

— Я сам это сделал. Всё убрал, как она сказала, — он стоял между Сьюзан и только что закрытым ящиком, и Сьюзан даже не попыталась посмотреть, как всё там убрано. — Эти пустые, — он пнул пустые коробки, — должны отправиться в другую комнату, так она сказала, — о — о,чудо из чудес! — Такер аккуратно сложил одну коробку в другую, схватил их и направился к двери.

Сьюзан торопливо уступила ему дорогу. Проходя мимо, он посмотрел на неё через плечо.

— Слышала насчёт нас?

— Что насчёт нас? — Сьюзан заторопилась за братом, потому что Такер не останавливался.

— Мы прокляты...

— Мы что? — переспросил Майк, совершенно потрясённый. — Что это значит?

— Эта Элоиза, она так сказала. Мы прокляты, — и Такер с грузом исчез в кладовке, оставив брата и сестру.

— А со мной она вообще не разговаривала, — пробормотала Сьюзан.

— И мне сказала только, чтобы мы её не трогали, — ответил Майк. — Что на этот раз натворил Такер?

Они загнали брата в угол и попытались что-нибудь выяснить, но он только ответил, что Элоиза сказала, что они прокляты, и всё. И он упрямо повторял, что ничего такого не делал, чтобы заставить рассердиться эту мрачную девушку.

Ланч накрыли в старой кухне, и бабушка Хендрика не появилась. Комната была очень просторная, с таким огромным очагом, что его вполне можно превратить в комнатку, подумала Сьюзан. Нужно только добавить дверь и немного стен с двух сторон. Дверь была — с одной стороны, и очень высокая. Когда Сьюзан решилась спросить о ней, миссис Кингсли ответила, что она ведёт к старому очагу, в котором когда-то пекли хлеб.

В одном конце комнаты стояла вполне современно выглядящая печь; миссис Кингсли сказала, что бабушка Хендрика купила её два года назад. На стенах висели полки и между ними стоял шкаф, похожий на тот, что в комнате Сьюзан, но с полками вместо зеркала вверху. Полки были почти сплошь уставлены тарелками, среди которых выделялись блюдо в виде капустной головки, зелёное и блестящее, и кувшин в виде коровы, у которой молоко льётся из открытой пасти; да и сами тарелки были с рисунками. Слишком много всего, чтобы всё разглядеть; точно как картинки в комнате Такера.

— Где у вас телевизор? — Такер положил половину сэндвича с ореховым маслом.

— Телевизор? — к удивлению Сьюзан, ответила Элоиза, сидевшая в углу, как можно дальше от детей. — Тут нет телевизора. Мисс Кайделл не позволяет их заводить.

Такер выглядел действительно поражённым.

— Я хочу смотреть «Доктора Коффина». Его показывают по субботам... — он выпятил нижнюю губу. — У всех есть телевизоры. И здесь должен быть!

— Ну, а здесь нет, — стало ясно, что сообщение доставило Элоизе немалое удовольствие.

Сьюзан подготовилась к новому взрыву Такера. В то же самое время она с сожалением подумала о дневных фильмах.

Майк ел молча. Он прикончил свои сэндвичи и справлялся с большим куском пирога. Миссис Кингсли пила вторую чашку кофе. Она внимательно посмотрела прямо на Такера.

— Тебя ждёт работа, молодой человек. В следующую пятницу нужно будет отвозить банки в церковь для оказания помощи. Если не знаешь о таких вещах, то все окрестные фермеры отдают лишние фрукты и овощи «Женской помощи», и мы готовим запасы на зиму. Кормим в церкви бедняков, тех, кому не повезло. Церковь рада лишним банкам, так что сегдня мы займёмся ими в погребе.

Элоиза со стуком поставила свой стакан с сидром. Кока — ещё одно, чего не найдёшь в доме бабушки Хендрики.

— Это... — гневным голосом начала она, но миссис Кингсли прервала её.

— Это часть твоей работы. Переоденься в джинсы, прежде чем начнёшь. Нам повезло, что у нас появились помощники.

— Да фруктовый погреб годами не убирали. Не удивлюсь, если где-нибудь в углу найдём консервы, оставленные ещё Кимблами. Выбросить всё раз и навсегда.

Вспомнив вышивку у себя на стене, Сьюзан осмелилась спросить:

— Я думала, здесь всегда жили Кайделлы. А кто такие Кимблы?

Миссис Кингсли помолчала. Сьюзан показалось, что на лице у неё появилось странное выражение, как будто ей кого-то жалко.

— Кайделлы построили это поместье, — она говорила резко и словно в раздражении протирала тарелки. — Но они не всегда здесь жили. Одна из девушек Кайделлов вышла замуж за Кимбла. Позже Кайделлы вернулись. Они долго жили в Нью-Йорке, никогда не были фермерами, чем-то занимались в банке. А сюда приезжали только на лето.