— Не слышал о таком, — почесал подбородок Никифор Алексеевич.

— А если собрать такую статистику? Хотя бы за неделю? Прежде всего меня интересует — преступают ли закон люди, принявшие опиум.

— Не знаю, ваше благородие. Может и можно. Только где я и где эта ваша статистика? — развел тот руками.

— Ну так может посоветуешь кого? А лучше — представишь нас друг другу? Я в долгу не останусь.

Городовой крепко задумался, даже глаза в кучку свел.

— К Роману Аркадичу можно пойти, — через три минуты неуверенно произнес он. — Если кто и согласится, то только он. Другие или сразу в отказ пойдут, или причину, почему не могут сделать, найдут. Как пить дать!

— А что за Роман Аркадьевич?

— Так Тенетов. Коллежский секретарь нашего участка.

Снова Тенетов! Не зря мне на ум он приходил, когда про статистику думал. А вот имя-отчество я его и позабыть успел.

— Мне бы с ним поговорить тогда. Сможешь свести нас?

— Завтра подойти смогете? — задумчиво почесал подбородок усач. — Я до завтра точно с ним встречусь, спрошу.

— Тогда до завтра, — кивнул я.

Распрощавшись с довольным городовым, я наконец двинулся в институт.

Территория учебного заведения походила на растревоженный улей. Новость о вчерашнем событии уже облетела весь институт, и студенты гудели, обсуждая случившееся. Но услышать их мнение не удалось — все замолкали, стоило мне оказаться рядом, и возобновляли разговор лишь, когда я проходил мимо.

Ректор оказался не у себя, а в деканате. Там же находились все деканы и оба проректора, что горячо обсуждали происшествие, но на мгновение затихли, стоило мне войти в помещение.

— А вот и один из участников события, — язвительно заявил Истринов.

Тот самый, что утверждал, будто в споре рождается истина и сразу мне не понравился своим пренебрежительным отношением ко мне.

— Григорий Мстиславович, — взмахнул руками ректор, — ну где вы ходите? Мы уж грешным делом подумали, что вас все еще держат в полиции. Но я туда звонил, и мне сказали, что вас еще вчера отпустили.

— Его отпустили, а вот студентов до утра продержали, — не унимался Истринов. — Хотя должны были наоборот! Зачем вы стреляли в студента? — это уже был прямой выпад в мою сторону.

Но я его проигнорировал, молча пройдя на «свое» место и усевшись, обвел присутствующих равнодушным взглядом.

— А что собственно не так? — вскинул я бровь.

— Что не так?! — взорвался Истринов.

Видимо он являлся неформальным лидером тех, кто поддерживал сторону учащихся. Вон, пара деканов тоже смотрят на меня неодобрительно, но голос пока не подают. А вот остальным пока просто интересно, что я скажу.

— Вы открыли огонь из револьвера по студентам! — продолжил Роман Наумович. — Ранили одного из них! Причем серьезно! Кирилл Посеребренный теперь минимум месяц не сможет на занятия ходить!

— Он из бедной семьи? — тут же уточнил я.

Мой вопрос сбил набиравшего воздуха в грудь Истринова и заставил сказать не то, что он хотел.

— Нет, но какое это имеет значение?

— Самое прямое. Если его семья обеспечена, то они могут себе позволить настой регенерации. Я сам однажды испытал на себе его применение. Стоит недешево, зато больницу студент покинет в тот же день.

— Это не имеет значения, — все же Истринов смог взять себя в руки и вернуться к изначально задуманному «наезду». — Вы не имеете права стрелять в учащихся. Я требую увольнения Григория Мстиславовича с должности. Он превысил свои полномочия!

— Забавно, — сложил я руки на груди и посмотрел на декана факультета точных наук как на бабочку под микроскопом.

Тот от моего взгляда поежился, но отступать явно был не намерен.

— Забавно, — повторил я. — Я так понимаю, все уже в курсе, что произошло? — ответом мне были кивки ученых мужей. Несколько спокойных и парочка настороженных. — Тогда мне непонятна ваша реакция, — вернулся я к Истринову. — Если все в курсе, то знают, что это студенты напали на меня. С оружием в руках. И я защищался. Причем первый выстрел был предупредительным — в воздух. Меня не послушали и вот тогда, защищая свою жизнь, я и выстрелил уже по нападавшим. Но и тогда я бил не насмерть. Да и произошло это после занятий, то есть, когда я уже не выполнял свои обязанности наставника. И вот тут вы мне заявляете, что это я напал и нарушил свои обязанности. Это и выглядит забавным. Вы либо не в курсе события, либо являетесь подстрекателем тех студентов, а сейчас пытаетесь их выгородить.

— Да как вы... — декан захлебнулся воздухом от возмущения и не смог выдавить ни слова.

На помощь ему пришел ректор.

— Григорий Мстиславович, давайте не будем делать скоропалительных выводов. Полагаю, Роман Наумович так близко принял событие к сердцу, потому что один из студентов подает определенные надежды на его факультете и в какой-то степени является протеже нашего коллеги.

Я хотел сказать что, когда такие же скоропалительные выводы сделал сам Истринов, ректор что-то молчал, но не стал. Не зачем сейчас начинать бодаться еще и с ним. Все же до этого он меня поддерживал, а совсем без союзников среди руководства института мне не обойтись. Вместо этого я сказал иное: