Разговор про кружки заставил меня задуматься, что мне дальше делать уже не как наставнику по дисциплине, а как жандарму. Меня ведь сюда отправили следить за настроениями студентов, а лучше всего человек раскрывается в неформальной обстановке. Как раз в тех самых кружках по интересам. Но что такое — эти кружки? Если отбросить их название и направленность, а оставить суть, то получается, что это собрание единомышленников, увлеченных общим делом. Место, где можно свободно общаться без присутствия посторонних, не опасаясь последствий за свои высказывания. И в этом свете уже совсем по иному выглядит мое посещение одного из них. Примерно как посещение салона без приглашения. Заявился чужак, которого вроде как и выгнать нельзя, но и вся атмосфера испорчена. Неудивительно, что студенты тогда молча разошлись, оставив меня одного. Может, они и не имеют ничего против императора, как я подумал, а просто приняли меня за невоспитанного солдафона.

Чтож, это можно и нужно исправить! Что там нам говорили на курсах в управлении? Любая работа жандарма начинается с составления собственной картотеки. Кое-что для ее начала у меня есть — список кружков. Теперь его нужно дополнить именами тех, кто в них состоит и кто курирует. После по возможности добыть сведения о кураторах, и уже подойти к ним, чтобы получить приглашение, как в салон. Тогда уже я буду выглядеть в глазах студентов на таких собраниях совсем по-другому. И при мне хоть что-то начнут обсуждать. Для начала. А там уже привыкнут, да и я их получше узнаю... А это уже похоже на план!

В итоге, когда начались занятия, я не пошел на них, как до этого, а отправился к ректору. Самого Игоря Александровича отвлекать не стал, обратившись к его помощнику. Да он и сам мне говорил, что информацией о кружках не владеет. Это решение сэкономило мне кучу времени и сил. Александр Сергеевич, «зовут как Пушкина», как он с гордостью мне заявил, оказался человеком словоохотливым, список кураторов кружков из числа преподавателей мне нашел быстро, да и каждому из них по моей просьбе сумел дать краткую характеристику. Сам он расспрашивал меня о моей службе на границе. Мужчина оказался ярым поклонником культуры средней Азии, и его интересовало, как выглядят дворцы местных аристократов, как молятся верующие не в Христа, а в Аллаха, правда ли, что там нет снега... На большинство вопросов мне пришлось честно ответить, что я не помню. Но что смог выудить из собственной памяти, я ему поведал. Особенно в красках расписал природу и крутые горные склоны, которые до сих пор помню из своего единственного воспоминания в момент смерти прошлого Григория.

Расстались мы довольные друг другом. Он даже не пожадничал и пополнил мои запасы чистой бумаги, что уже почти подошли к концу. Ну а теперь уже можно и начать планировать, к кому из кураторов кружков первым подойти и напроситься на посещение, а кого стоит отложить «на потом». Но это уже сделаю дома, в более спокойной и располагающей к сосредоточению обстановке.

— Дементий Поликарпович, здравствуйте, — приветливо кивнул я консьержу.

Настроение было отличным и хотелось поделиться им с окружающими.

— И вам доброго здоровья, — расплылся в улыбке мужчина.

— Дементий Поликарпович, — вспомнил я о вчерашних своих вечерних мыслях, — а вы не посоветуете, где можно нанять служанку?

— От чего ж не помочь хорошему человеку. Вам для постоянного проживания, али просто по дому убраться, да сготовить чего? Ежели просто для содержания дома, то у нас живет семейная пара. Юрий Митрофанович, дворник, и его супружница — Глафира Матвеевна. Она по утрам, пока вы на работе, и в доме уберется и с вечера сготовить может, и берет недорого.

— А где ее можно найти?

Брать человека на постоянное проживание, я решил пока остеречься. Для такого нужен кто-то проверенный и не болтливый. И самое сложное и ценное — верный. Постоянные слуги — они почти как члены семьи, к ним и отношение иное.

— Да у них на заднем дворе вход в их комнаты. Туда постучитесь.

Консьерж махнул рукой вглубь холла, который оказался в доме проходным. Но дома Глафиры Матвеевны не оказалось, как сказал ее муж — убежала на базар. Ждать ее смысла не было, да и передать ей мое желание о найме сможет и сам Юрий Митрофанович, так что уточнив, что для найма понадобится договор, который вполне можно будет справить через того же консьержа, я поднялся к себе в квартиру.

Но долго рассиживаться не получилось. Дел я набрал себе целый ворох, и сейчас как раз подошло время идти в жандармерию — ознакомиться, что за курсы по фехтованию там преподают, и попутно узнать, насколько у меня с этим дело все хорошо.

Прибыл я почти без опоздания. Бойцы роты, к которым я и присоединился, только разминались. Тут же выяснилось, что у меня катастрофически не хватает гардероба. О сменной одежде для тренировки я в суматохе навалившихся дел не подумал, форма жандарма для нее не подходит, а кроме костюма у меня дома остался лишь наряд работяги, купленный когда-то у лавочника. Придется в скором времени исправить это упущение, благо, уже завтра я получу деньги за шкуры и смогу приобрести наряды на все случаи жизни.

Получив от старшего унтер офицера, что вел занятие, тренировочную затупленную саблю, я стал повторять за остальными бойцами простейшие приемы: удар сверху, сбоку, блок. Затем удары перешли в связки — удар сверху с одновременным подшагом в сторону. Блок, уход в сторону и удар параллельно земле. В какой-то момент я поймал ритм, а мои движения стали более плавными и... красивыми, что ли?

— Стоп, — скомандовал унтер. — Разбились на пары!

Мне достался в напарники рослый ефрейтор. Удары у него были размашистыми, сильными, вот только стоило нам начать, как я легко принимал их на скользящие блоки и тут же наносил ответный удар. Три попытки того задавить меня массой и натиском — и вот он уже потирает ушибленный бок, отбитое запястье и синяк на бедре.