Перевернули. В лицо прыснули водой и отвесили пару оплеух. Та же пара полицейских молчаливые, крепкие, как санитары психнеотложки. Вздёрнут сейчас не как солидного гражданина, имеющего вес, а будто нашкодившего котёнка. Попытались, но каши мало ели. Получилось только оттянуть шкуру на полметра. Интересная работа у Ока, всякую дичь снимать.

— Да, Борис, не хочешь ты похоже домой.

— Простите, что-то плохо мне. Хочу домой, хочу. Простите, дяденька исправник. Мне страшно, ма-ма-ма.

— Ну так вставай и смотри внимательно.

Второй на дядьку больше похож. След от на шее едва заметный, только не висельник это. Сзади душили и не верёвкой, а тонкой проволокой, нет, скорее цепочкой.

Четвёртый прикрыт, горла не видно, но рука свалилась, кисть из-под простыни выглядывает. Ногти чёрные, въевшаяся грязь, земля, уголь. Не может у баронского слуги таких рук быть. Простой работяга, шахтёр, крестьянин. Подробнее бы сказал, если мышцы, мозоли пощупать.

Пятый утопленник явный, одного взгляда достаточно. Я их каждый купальный сезон столько потрошил, сколько исправник за всю жизнь не видел. Вернулся к третьему телу, вариантов нет, только этот остался. Безобразный шов через грудину, живот вздутый, и запах. Ну так понятно, неделю лежит, а то, что вскрыли — так смерть не своя, морг при участке для этого и нужен.

— Дядька Тимофей, как так то, вот же он.

Сдулся исправник резко и бесповоротно, как покрышка, словившая гвоздь. На пару сантиметров ниже за секунду стал. Мелькнуло разочарование, досада, страх, значит угадал точно.

— Вот помню он завсегда мне штаны одевал и шнурки завязывал. И на лошадке меня катал. А ещё мы с ним на рыбалку и...

— Хватит болтать, вопросов нет больше, — добавил бесцветным голосом, — Отвезите пацана домой и тело прихватите. Хотя стойте, оставьте нас на пару минут.

— Борис, признаюсь я немного погорячился, перегнул палку.

— Ну чего, ну.

— Да, говорил немного грубо, пугал тебя. Но ты же понимаешь, игра это такая.

Очередная подстава или нет? Не верится, что матерый исправник перед пацаном извиняться собрался.

— Матвей Фомич. Да я все понимаю. У вас же эти — инструкции.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Вот только барон может не понять. И леди, которая отвлекла, может вопросы начать задавать.

— Понимаю, Матвей Фомич. Все правильно барон поймет. Вы же как лучше хотели. Вам преступников ловить надо.

— Вот и хорошо, что ты такой понятливый. Давай я тебя сам отведу.

В конце коридора завел в неприметную комнату. Большой санузел, зеркало на пол стены, раковины. С одной стороны писсуары, с другой ряд кабинок, глаза резануло от запаха хлорки. На стене аппарат навроде старого таксофона. Снял трубку, из которой сразу подуло горячим воздухом.

— Лицо от крови умой. Суши штаны и провожу до кареты.

Стоит косится, ухмыляется криво. Что-то задумал. Ага, вот, схватился за живот, охнул.

— Суши штаны, не отвлекайся. Сейчас я на пару минут.

Повесил китель на вешалку. Метнулся в дальнюю кабинку, — заканчивай, постой минутку, или в коридоре подожди.

И для чего новый спектакль? Откуда чего ждать?

Полы кителя чуть разошлись в стороны. Ровно настолько, чтобы показалась кожаная сбруя с открытой кобурой. Револьвер с черной рукоятью, барабан крупный. Не силен в револьверах, но вроде на наган похож, хотя ствол длинноват.

Я уставился на оружие как кролик на удава. Замер, раззявив рот. И как мне реагировать? Первое, не было под одеждой у него кобуры. Такое я бы ни в жизнь не пропустил. Второе, как бы Боря реагировал? Смотреть, наверное, можно, интересно же. А вот трогать не факт.

Вытаращил глаза побольше. Протянул руку, на середине пути отдернул, хлопнув по ней второй рукой. В такой позе меня и застал исправник, появившийся за спиной бесшумно.

— Ой, Матвей Фомич, какая штука у вас страшная. Я честное слово только глазами смотрел, руками не трогал.

— Это, Боря, офицерский трехлинейный пест. Можешь взять посмотреть. Ты вот понимаешь, что у меня инструкции, а я тебе пест потрогать разрешаю. Не боись, бери, не заряжен.

Робко протянул руку, на середине опять отдернул.

— Нет, страшно. Правда Матвей Фомич, я же знаю, что нельзя. Это преступников и бандитов ловить, да? Вот брату Коле расскажу, что я настоящий пест видел. А матушке не скажу, она ночью спать не будет. Ох, боязно.

Надо исправника с мысли сбить, пока он еще чего не удумал.

— Ох, знаете, дяденька исправник, я что понял. Не сам мой дядька Тимофей погиб, злые люди его повесили.

Слащавая улыбка с исправника сползла мигом, — Как не сам, откуда знаешь?

Заговорил я с важным видом, — Матвей Фомич, думал я, вот. Дядька когда я его нашел, описался. В штаны пописал, вот. Я и пятно видел и вообще. И понял, это он так знак подал. Ну вот, когда разбойники посадят в мешок и унесут с лес, надо знак подавать. Ну так в дырочку выкидывать семечки или крошки, и по следам найдут. Вот и дядька пописал, это он так знак подавал.