Все остальное худо-бедно растет, и дизайнер, и архивариус, харита на 20 единиц скакнула, похоже от моего предупреждения о нападении.

Посыпались звонки. Сначала от дяди Пети, потом от Матушки. Ага, проснулись пересчитали поголовье и недостачу ищут. Хотя не просыпались, сомневаюсь, что спали вообще. Почему тогда раньше никто не звонил? Нет желания с родственниками общаться. Третий звонок взял, он от полезного человека, которого я хочу взять с собой. А ведь и не заметил, как научился вызывающего определять. Само получилось, только ладонь зажужжит — картинка в голове сама рисуется.

— Степан, привет, как обстановка в усадьбе?

— Борис Антонович, ответили, неужто живы? Нападение было, а вас нет. Ищем-ищем, а вас нет. Отбили нападение, а барона то тоже нет, но все равно отбили. А как душегубов прогнали все вас искал.

— Во как. А нападавшие чего? Узнали кто?

— Гитане. Одного зарубили, одного живым взяли. Еще один сам убился, на лестнице поскользнулся, аккурат перед покоями вашими мозги расплескал. Но которого живого — все равно помер. Сразу воротник красной рубахи кусил. А они гитане да-а, могут так.

Куда-то в сторону прокричал, — Жив Борис, ответил. Все хорошо у него.

Я вообще-то не говорил, что у меня все замечательно.

— Степан, не отвлекайся, потери есть?

— Есть, ужас. Остапа убили, прямо у алтаря. Пара слуг тоже мертвы, и по мелочи еще.

— Пришли экипаж, заберите меня у моста железного.

— Борис Антонович, тревогу то вы подняли. Крик многие слышали, как же вы?

— Все потом. Скажу кому — пусть ванну наберут горячую, и Пантелея найди.

— Ох, а я и не сказал. Нет больше Пантелея. Повесился, прямо у себя в лачуге.

Застрелиться пьяным ежиком, что ни новость, то пыльным мешком по голове.

…

После третьей сигареты в голове наконец прояснилось. Настолько, что мозаика в голове закрутилась, выстраиваясь в картинки. Милость выдается во время крещения. А крещение происходит от слова крест. Непорядок, недосмотр. По-другому обряд называться должен, оладонивание какое-нибудь. Бага это или фича, как говорил Левушка?

По мозгам долбануло как кувалдой. Чтобы полностью переписать историю, нужно сменить четыре-пять поколений и провести очень кропотливую работу. Стирать, менять информацию во всех книгах, получается, не только учебники, все художественные тоже сменить надо, на всех языках. Очень похоже на крестьянскую работу в поле, чтобы получить урожай надо пеньки убрать, вспахать, засеять, поливать и сорняки полоть. Заботливо, с любовью.

Подери нерадивый, не могли в двадцатом веке эту милость изобрести. И двадцать первом не в начале точно. Вообще не изобретали ее тут, это технология пришла из другого мира. Пришла вместе с людьми, которые точно знают, что надо делать. Значит это у них не в первые, и самое печальное, не в последний раз. Как на милости написано, пилигримы что за гуси? Кто навык до 6 уровня развил. Хрена лысого, недостижимая это будет планка, как морковка у носа. Таблицы с цифрами не видел, можно по своим что-то попытаться понять, спокойно бы сесть с карандашом и бумагой. Этот мир захвачен теми, кто стоит во главе пилигримов.

Современник ищет способ протащить милость на Землю. На мою Землю. Рокировка с Борей просто спектакль, идет подготовка к вторжению.

По спине потекла холодная струйка. Мой мир в опасности. А значит теперь у меня есть настоящая цель!

[1] Материал, приведенный в настоящей главе, ни в коем случае не является пропагандой курения или употребления табака в любом виде. Автор абсолютно не разделяет пагубных пристрастий главного героя, и всячески их осуждает.

Явление 23.

Помощь прибыла споро, хотя сигареты кончились быстрее, ароматные и вкусные. Карета подъехала, только не к тому концу. Когда-то мост был не только пешеходным, но сейчас направить по нему экипаж можно только с большой тоски. Пришлось подниматься и перебираться на другую сторону, матеря нерадивого и всех его родственников. Правил экипажем Степан, никому не доверил.

— Борис Антонович, ох. Как же вы.

Выдавил из себя только одно слово, — Домой.

— Ваше благородие, вы ранены? Вы сражались?

— До-мой, сказал, — пополз в карету, цепляясь за ступеньки.

Эй, это не тот сарай, на котором я в прошлый раз ездил. У этого дверь узкая, ободрал бока, пока устроился прямо на полу.

— Ба, барин, там дознаватели из канцелярии Графа ожидают, всех опросили уже, только вы остались.

Домой сразу расхотелось, — Погоди, давай не домой. В квартал портных заверни, знаешь, где матушка костюмы заказывала?

Надо мысли в порядок привести и быть готовым к любым вопросам.

Привести внутренности в порядок не получилось. Уснул сразу, только телегу затрусило на первых кочках. На мысли, связанной с Остапом… Вынырнул из липкого кошмара, когда карета остановилась у знакомого крыльца. Никто мне дверку не открыл, выбрался сам, поднялся, вошел, хлопнув дверью.