Вокруг амфитеатра стояло десяток парней в новеньком камуфляже, с автоматом и с красными повязками на рукавах. Все в возрасте от тридцати до сорока. Уверенные в себе и жутко важные оттого, что у них в отличии от нас есть оружие. Рожи у них были такие наглые и самодовольные, что хотелось в них ткнуть чем-нибудь тяжелым, кирпичом, например, но делать этого я, естественно, не стал.

На повязках, кстати, было написано: «Дружина» и номер снизу. Осмотрев автоматчиков, я увидел, что самый большой номер, который был на плече у одного из них, сто пятнадцать.

Значит их, как минимум, сто пятнадцать человек, это уже было интересным.

— Давай, Михалыч, начинай! — неожиданно выкрикнули из первого ряда.
– Чего тянешь?

— Начну, начну! — улыбнулся усатый. — Куда ты вечно спешишь Георгиевич… Мне вот, например, собраться нужно… Для начала позвольте представиться, зовут меня Перелыгин Ратмир Михайлович, майор милиции в отставке.

Кое-кто из присутствующих знает меня еще по предыдущему месту работы, и, как я смею надеяться, помнят, что я серьезный человек, который стремится к порядку. И надеюсь, воспоминания эти сыграют хорошую службу…

Мужчина замолчал, но его никто не собирался перебивать.

— В прошлой жизни, до переноса, я уже вышел на заслуженный отдых и у меня была пенсия. И, так получилось, что меня призвали в военкомат и поставили главным территориалом Мозырского района.

Все бы ничего, но в связи с тем, что в городе много туристов, а привлекать действующие войска нельзя, кто-то умный, из верхов, решил призвать территориальную оборону. Для поддержания порядка. Это была прелюдия, так сказать, а теперь к делу…

Так получилось, что часть из нас успели призвать. Обеспечить оружием и боеприпасами, вещевым имуществом… И даже начали формировать, разместив в доме культуры.

Сейчас нас двести тридцать человек, которые выжили после переноса. И сто восемьдесят человек из регулярных войск, которые к нам присоединились…

Перед вами карта нашего района. Ее сделали в первый же день.

После переноса я сразу понял, что будет твориться беспредел, но у меня, первый раз в жизни, был инструмент, которым можно было воспользоваться. Поэтому я вышел на главу сельсовета и ЖЭКА, организовал охрану общественного порядка везде, где это можно было сделать.

Под охрану попали: железнодорожная станция с грузами, дорога со стороны города, колхоз и частные подворья со стороны Дроздов. К сожалению, сил у нас недостаточно. Частный сектор станции, после амбулатории, остается для нас закрытым.

К тому же дорог и пустующих зданий хватает. В зданиях начинает собираться молодежь из числа туристов. Жрать нечего, а вот водки в достатке.

Кто-то чувствует себя хорошо разграбив парочку магазинов, которые были на районе, но остальные начинают голодать и совершают налеты на наших жителей из частного сектора и забирают еду. Уже убито около тридцати человек и это только те, про кого я узнал вчера… Уверен жертв больше…

— Да, ну нахер! Не может быть! — услышал я со всех сторон недоверчивые голоса.

— Да как так?! — возмутился Георгиевич. — У тебя столько сил, что ты мог все уже давно прочесать и всех завалить…

— Ни хрена нет у меня сил! Половина автомат не помнит, как держать! — рявкнул Михалыч, тон его голоса из строгого превратился в злющий. — Все люди стоят на ключевых точках! Не могу я никого никуда распределить! Иначе не пригласил бы вас. Если я сниму охрану с колхоза, то к концу дня там не останется коров и людей, которые за ними смотрят!

А их заберут не ради того, чтобы молочко свежее попить, а чтобы убить! И что мы потом есть будем? Нет, мужики, я этого не позволю!

— От нас-то ты чего хочешь? — спросил кто-то.

— Предлагаю влиться в силы дружины, — сказал мужчина. — С вашей помощью я планирую создать сеть опорных пунктов, которые будут следить за правопорядком. Основными постулатами, которых будет: не убей, не изнасилуй и не укради.

Мне не нужны убийства, мародёрства и безнаказанность… Пока, только пока нам везет, но скоро город накроет первобытный хаос. Уже сейчас на дороге растет блокпост.

В городе вчера вспыхивали стихийные голодные митинги. Часть вооруженных сил уничтожена, часть — отбивается. Жрать там практически нечего. Если у кого и есть подсобные хозяйства, то там только куры и может быть гуси. Неделя, две и они пойдут на нас.

— Мне кажется, Михалыч, что ты чуток сгущаешь краски! — неожиданно встал один из мужиков. — Ты под шумок хочешь главным стать. Что я тебя не знаю? Если бы у тебя была такая возможность, то ты и Пахомова съел, чтобы стать начальником РОВД. Что не так?