— А ну тихо! — крикнул Михалыч, но его никто не услышал или не понял. Он повторил еще раз, но толпа за воротами школы просто впала в безумство. Михалыч достал пистолет и выстрелил один раз вверх. Причем я заметил, что он большим пальцем курок не взводил. Значит, когда он сюда шел, то предполагал, что возникнет ситуация, где нужно будет быстро применить оружие. Вокруг наступила звенящая тишина.

— Ну вот и ладненько… Теперь, когда все угомонились, мы можем и поговорить… — спокойно произнес Михалыч, словно ничего не произошло, и спрятал пистолет. — Вы можете мне не верить… Это ваше дело… Мне все равно… А сюда я пришел для того, чтобы узнать были ли у него сообщники? И я непременно это узнаю, но для сохранения вашего здоровья и даже жизни, лучше, чтобы всю достоверную информацию я получил как можно раньше…У вас у самих-то люди не пропадали?

— Пропадали, — надменно поджав губы сказал латыш. — У нас то пропадают, то появляются мы не ведем список и насильно никого не держим… Я этого Горро помню. Мне показалось, что он кого-то искал, но так и не смог найти…

Все бегал с озабоченным видом. Наверное, у него от этого крыша и поехала. Но не стоит с больной головы на здоровую перекладывать. Если у него были проблемы, это не наша вина. И это точно не повод, чтобы нас отселить. Мы знаем, что вы задумали!

— Я задумал, это на завтра! — и бровью не повел Михалыч. — Это место лучше подойдет как база дружины… Только сейчас не это главное, я боюсь, что у вашего Кейнза были сообщники и они могут провести еще одну кровавую акцию, с которой мы так просто не справимся.

Переведя своим собеседникам и пообщавшись с ними. Латыш сказал:

— Хорошо… Я отведу твоих людей в палатку, в которой он жил, и пусть они сами разбираются. Теперь насчет переселения… Я так полагаю, что у нас нет выбора?

— Правильно понимаете, — заявил Михалыч и подозвал одного из дружинников к себе. Тот открыл небольшую папку и достал из нее десяток листов, на которых, как я мог заметить, была схема города, которую нам уже показывал Михалыч, но в меньшем формате.

— Вы сейчас находитесь в желтом секторе, — сказал мужчина. — Четыре точки, это те места куда вам нужно будет выдвинуться. Основная часть пойдет в детский сад, остальные — в разрушенные разграбленные магазины. Туда нужны крепкие парни, здания нужно восстановить и подготовить места для размещения.

— Зачем?! Будете использовать как рабов!? — воскликнул из толпы испуганных людей один из парней, с просто ужасным акцентом.

— Что за бред? — беззаботно сказал Михалыч. — Я знаю, что тут у вас мало еды и практически нет воды… Все это у вас будет в садике… Там оказалась, не демонтированная еще, советская колонка, в которой есть вода. Уличный туалет там тоже есть.

На каждого моего дружинника полагается за неделю службы килограмм зерна и литр молока, по возможности сезонные овощи.

Для вас у меня будет на человека семьсот грамм зерна и по двести пятьдесят грамм молока. По мере своих сил рацион также будем разбавлять овощами. Если получится договориться работать за еду на частных подворьях, то так и делайте, это прекрасная возможность.

После того, как латыш все перевел, гул поднялся до небес, но в этот раз окрик Михалыча заставил всех заткнуться.

— И что, нам еда будет поставляться просто так? — не поверил латыш.

— Конечно нет! — хищно ухмыльнулся Михалыч. — Вы будете работать! Наводить порядок, возводить стены, копать рвы и так далее. Потом нужно будет пахать и сеять…

— А если мы не хотим? — перебил его молодой парень. — Я, например, не хочу работать и не буду! Я интеллектуал!

— Не работайте! Ваше право! — разрешил Михалыч. — Сегодня я раздам еду по спискам, исходя из количества людей… В последующем, за вами будет закреплен старший, он будет контролировать сколько людей вышло на работы и сколько нужно давать еды для каждого из мест размещения.

Скажу сразу, система грубая, так что если будут другие предложения мы с удовольствием их рассмотрим, но позже... А сейчас, ваше первое задание! Переехать на новые места, обжиться и получить продовольственный паек.

— Но этого недостаточно! — грозно сказал латыш. — У нас слишком много голодных ртов!

— Этого вполне хватит, чтобы не умереть с голоду! — не согласился Михалыч. — Вашей общине будет выделена земля, которую вы сами и будете обрабатывать.

— Этого мало! — попробовал было вновь покачать права латыш, но в этот раз Михалыч его перебил:

— Короче! Я вам все сказал! — и стараясь сохранить спокойствие продолжил: — Это ровно на семьсот грамм зерна и двести пятьдесят грамм молока больше, чем получают все остальные! Поэтому заканчивай торговаться, не на базаре и собирай людей… Они, кстати, должны быть строго под счет, составляйте списки, делитесь на группы. Времени вам ровно два часа. Потом мои люди пойдут зачищать территорию.

— Фашисты! — завопил латыш, пытаясь неизвестно до кого докричаться, за что легонько получил под глаз от ближайшего дружинника: — Хлебало закрой и собирай людей! Время пошло!

Люди были готовы напасть. Дружинники были готовы стрелять. Обстановка была накалена до предела, я каждой клеткой своего тела ощущал исходящую от туристов ненависть. Но внезапно в стороне послышались крики ужаса, и люди стали разбегаться в стороны. Странно, что никто из дружинников не открыл огонь. Неужели так сработал инструктаж — стрелять только в крайнем случае.