Потрошители связали часть врагов боем. Сыпались с обеих сторон яростные удары когтей, клинков и копий.

"Вперед. Разите их!" — призвал я.

Надо было нанести противнику как можно больше урона, пока он терзает потрошителей. Наши ряды двинулись вперед. Началась рубка. Где-то впереди маячили шлемы и непокрытые головы врагов. Я вытянулся как можно выше. Расправил спину, чтобы за счёт своего роста оказаться чуть-чуть над битвой. Высвободив руку с мечом, нанёс длинный колющий выпад в кровоточащий глаз чернокожего зомби. Отпрянул назад от глухого удара. Кажется в меня кинули камнем. Шлем, конечно, выдержал, но я прикусил язык и голова слегка кружилась. Обнаженное тело синекрового выродка показалось передо мной. Уродец буквально залез на строй своих товарищей и шёл, а точнее карабкался к нам по головам. В руке он держал волнистое лезвие, напоминающее знаменитый крис-нож. Я ударил его наотмашь. Отсек часть пальцев вооружённой руки. Следующим ударом попытался подрубить шею, но не хватило усилия. А тварёныш скалил синие, измазанные собственной нечеловеческой кровью зубы и смеялся. Его угомонил мощный укол копья откуда-то из-за моей спины, пробивший голову урода через рот до самого затылка. Оружие застряло в нём. Его мерзкой тушке не хватало места чтобы упасть. Она осталась болтаться поверх вражеского строя, словно безумная рок-звезда, прыгнувшая в толпу фанатов. Началась давка. Мне в тяжёлой броне стратега она была не опасна, но каждое движение давалось с трудом. Враги наседали. Бывший передо мной антесигнан получил множество ударов. Его щит страшно пострадал ещё в прошлый бой, а теперь окончательно переломился. Потерял примерно треть площади. Почти растерзали сплетённых потрошителей. Из шестерых осталось лишь трое и те были зажаты в железные тиски вражеского строя. Даже прочные красные волокна порождений Порчи постепенно сдавались перед клинками и безумным натиском нового врага. С оглушительным звоном в ряды зомби упал крупный каменный снаряд из онагра, смяв одного и покалечив двоих мертвецов. Не знаю кто стрелял, но если выживу, то награжу.

Железно-свинцовым дождем обрушились на задние ряды врага плюмбаты. Однако грозное оружие, ослабившее недавно натиск даже царской гвардии Шадда, было не так уж эффективно против бесчувственных и безумных зомби. Орда продолжала наседать. Казалось, что конца и края им не будет. Воин передо мной получил удар куда-то под броню и начал оседать. Его движения замедлились. Кровопотеря. Нет сомнений. Так я оказался в первом ряду. Встретился лицом к лицу с одержимым легионером из Двадцать Первого. Ветерана из той самой центурии Касма Риналиса, которую я отправил чтобы поддерживать и дисциплинировать наемников. Он был бронирован лорикой хаматой, а правая рука защищена наручем-маникой.

(Маника — металлическая броня для руки из множества сегментов)

Гладиус пробует на прочность мою броню. Укол такой силы, что меня кидает назад, заставляя опереться на другой ряд. По лицу одержимого из глаз сочится кровь. Часть ее уже подсохла, обратившись отвратительной, слоящейся коркой. Меня аж передернуло. Не от вида одержимого, а от мысли, что когда-то он был моим человеком. Вместе мы прошли сквозь Север и попали на Восток. Это оружие и броню он получил как воин моего легиона. А теперь осталась лишь оболочка, захваченная какой-то нечеловеческой мерзостью. Легионер навалился на меня. Я ощутил острую боль в районе левого плеча. Там он втиснул своей безумной силой кончик клинка между пластинами брони. Я ударил щитом. Получил такой же удар в ответ. Мы сцепились и толкались, пытаясь поразить друг друга. Я полностью растворился в этой схватке. Бешенное сердцебиение, запахи крови и железа, лязг, грохот, стоны и безумный смех одержимых. В тесноте я уже не рубил, а резал, пытаясь вскрыть противнику горло. Получил еще один камень в голову.

Это ужасное сражение выиграли наши фланги и их центурионы, которые даже без руководства стратега решили, что надо реализовывать численное преимущество, окружая врага. Сорок минут, показавшиеся всем выжившим вечностью, длилась кошмарная резня. Нам пришлось уничтожить всех одержимых до последнего. Враг не сдавался, враг не бежал и даже умирал очень неохотно. Я был ранен шесть раз. Броня спасла мою жизнь, но шкурку немного подпортили. Однако тело, усиленное демоном, держалось довольно неплохо. Некогда упорядоченный лагерь легионов превратился в завалы тел и обломков.

Большую часть огоньков мы передавили, не позволяя им снова воплотиться. Однако пока мои воины резались с волной одержимых в степи уже зрела новая опасность. Боги, когда же это закончится!

Среди вытоптанных равнин и пологих холмов начало воплощаться в реальность гигантское существо, состоящее из металла и отдельных фрагментов плоти. Голое мясо словно живое существо карабкалось вдоль металлических каркасов, игравших роль ребер. В глазницах исполинского черепа, увенчанного короной из длинных, тонких шипов мерцал сине-голубой цвет. Тварь была такая, что хоть фоткай и ставь на какой-нибудь олдскульный металл-альбом в качестве обложки. Будет смотреться как влитой. Воздух вокруг монстра искрился и бурлил. Однако это не было похоже на привычную мне магию Великого Пламени. Цветовая гамма другая. Откуда-то из глубин чёрного провала небес в тонкие шипы на металлическом черепе время от времени били молнии. Фигура странного исполина сидела на коленях, широко раскинув руки и обратив взор в нашу сторону.

— Гинд. — донесся до меня усталый голос Дрктония. — Ты за главного среди наших. Скажи Михаиру пусть его колдун поможет Радоманту. Мне надо успеть в степь пока ЭТО не дозрело.

Венатор указал клинком в сторону странного исполина и быстро направился туда, где оставил коня. Вся броня потомка древнего героя была сплошь исцарапана, помята и измазана кровью. Радомант пострадал ещё сильнее. Он полусидел прямо на горе трупов одержимых, которых Сам же изрубил. Однако тело его покрывало бессчетное количество ран. Даже толстая шкура полукровки поддалась вражеской стали и ярость. Могучий воин тяжело дышал, щуря глаза.

"Арамиа, помоги ему, а потом мне".

Я в сопровождении Касс и Децималы отквылял прочь от места резни. Там уселся на первую попавшуюся бочку, подзывая к себе Гинда. Любителю математических задач тоже досталось, но держался он хорошо. Я задал ему вопрос, ответ на который уже очень давно хотел получить:

— Какого хера, беса, лешего, черта и так далее здесь творится?!

— Прошу заметить, что это информация высокой степени секретности, стратег. Я бы хотел говорить с вами наедине.

— Боги, Гинд. Там в небе огромный огненный глаз. Какая к чертям собачьим секретность?! Хватит мне мозги полоскать и говори по делу!

Гинд с сомнением посмотрел на Касс, Децималу, устало вздохнул и, присев на корточки, всё же начал говорить.

— Вы слышали миф о титане Эагисе, который был предан и убит по приказу Неридии? — вежливо уточнил венатор.

— Доводилось. Как-то видел пьесу на эту тему.

— Пьесу? Должно быть, произведение Нумия Терегия. Прекрасная пьеса. Но вернемся к нашим делам… Эагис реально существовал когда-то и, действительно, был уничтожен. В этом миф не лжёт. Однако многие жрецы и мастера, посвященные в тайны храма Гетионы, полагают, что людская молва сильно исказила те события. Особенно в плане мотивов. — Гинд вздохнул и с корточек пересел прямо на землю, продолжая рассказ. — Титанов миф слишком очеловечивает. Зависть, жажда власти, интрига и предательство — вещи, понятные людям во все времена. Миф и должен быть понятен. Он использует иносказательную форму, чтобы даже крестьянин или варвар могли узнать об этих событиях. Хотя бы в общих чертах. Однако истинная их суть, разумеется, глубже.