— Ну без нее вообще никак, но некоторые вещи я помню слишком хорошо и вспоминаю слишком часто.

— Оценочное восприятие. Эмоции, желания, горькие воспоминания. Я далек от вашего понимания мира. У меня другие увлечения. Но когда-то я не имел даже памяти. Лишь небольшой огонек…

Голубоватый свет внутри дирижабля изменился на красно-оранжевый. Десятки маленьких искорок кружились и трепыхались, изображая пламя.

— Осколок силы из бурлящих огненных озер. — продолжал демон. — Ни имени, ни прошлого, ни будущего.

— Переход в новый мир дался тяжело?

— Мы не знаем боли, страха и тоски в момент возникновения. Тяжело? Нет. Странно. Возможно, я остался бы таким же простым набором импульсов навсегда. Многие подобные мне становятся инструментами магов. Энергией, которую те пускают в нужное им русло. Но нашлась та рука, что указала мне иной путь. Понимание вместо слепого подчинения.

— Это был Азард?

— Нет. — прошелестело мне в ответ пространство. — Мы уважаем первого из магов и его принципы. Но мое происхождение связано с другим магом. С той, кто ждет тебя во Дворце.

Та самая загадочная покровительница Арамии, которая имеет большое влияние на Первых.

— Я редко говорю так много. — продолжил демон. — Меня всегда больше занимало созерцание, а не планы людей. Но наш разговор идет к определенной цели.

— Какой же цели?

— Я не доверяю Арамии. Никаких прямых доказательств нет и поэтому она до сих пор жива. Я дал клятву не причинять ей вреда только из подозрений, но у этой женщины плохая душа.

— Разве вы не вне оценочных суждений? Почему ее душа "плохая"?

— Речь не о вашем добре или зле. Во Дворце все пришло к гармонии, которую Арамиа и ей подобные хотят нарушить. Я долго наблюдал за ней. Арамиа умна, осторожна, податлива, но внутри нее сокрыта болезнь имя которой дисбаланс. Все мое существование это путь от простоты импульсов к пониманию мира. Арамиа идет обратной дорогой. Свой блестящий ум она заставляет служить низменному, простому невежественному импульсу. Может, Арамиа пока не совершила преступлений, в которых я ее подозреваю, но вероятно совершит. И нужно будет устранить ее до того, как она нанесет урон гармонии мира.

Надеюсь, Хилвисмера не сможет раскусить меня по невербальным сигналам. Так-то в моей тушке нелегальный магический дрон для шпионажа во Дворце. Все это он мне не просто так рассказал. Предупреждает, что с Арамией дел лучше не иметь. А иначе? Попробуют ли Первые от меня избавиться, если вскроется моя шпионская деятельность? Лучше не проверять. А то еще десантирует меня со своего дирижабля без парашюта и поминай как звали.

— Откуда такая приверженность правде и исполнению обещаний? — поинтересовался я.

— Ложь нарушает верное восприятие мира. Иногда она выгодна, но любой обман подтачивает ваш разум. Память можно сравнить с паутиной. Множество пересекающихся, переходящих друг в друга запутанных линий.

Мерцающие огоньки перестали изображать пламя, образовав сложный рисунок из тонких оранжевых линий, тускло мерцающих в темноте.

— Всего одна достаточно важная ложь и…

Рисунок раздвоился. Обе версии были практически идентичны за исключением одного участка. Типа реальное положение вещей и ложная версия.

— Многие люди не способны на долгий обман. Они ошибаются или проговариваются, не в силах нести тяжесть лжи. Но те, кто успешен продолжают обманывать.

Добавились третья, четвертая и пятая копия рисунков.

— Люди с хорошей памятью, некто наподобие Арамии, способны нести в себе много копий реальности, даже поначалу разбираюсь в них, но однажды…

Все рисунки кроме одного посыпались. Их фрагменты смешались, линии образа-правды перепутались с фальшивками.

— Однажды человеческая память дает сбой. Она стирает лишнее, объединяет между собой похожее, протягивает ассоциации. Тогда правда и ложь сплавляются воедино. Чем больше обмана, тем дальше человек уходит от реального прошлого. Подменяет свои же воспоминания. А кто мы без памяти? Лишь набор простых импульсов, беспомощно трепыхающийся на волнах времени.

— Человеческая память рано или поздно даст сбой. А демоническая?

— Я добиваюсь чистого и верного восприятия мира. — ответил Хилвисмера. — И заведомо ложные фрагменты памяти мне совершенно не нужны.