Но осадочек останется.

– И о чем же ты хотела… побеседовать? – Я на всякий случай скосился на закрытую дверь. – Вряд ли кто-то станет нас подслушивать, но…

– Да какая разница? – Хельга нахмурилась и отхлебнула из кружки. – Не думаю, что нам дадут поговорить наедине, когда мы приедем в гости к его святейшеству… Может, вообще разлучат и поселят отдельно.

– Зачем? – отозвался я. – Кому вообще какое дело?

– Папе – никакого… вероятно. Павел доверяет тебе больше всех на свете. Но остальные… – Хельга на мгновение задумалась. – Уверен, старики Жозеф и Георг не в восторге от того, что мы столько времени проводим вместе. Ведь скоро переговоры – и ты должен быть холоден и непредвзят.

– Ну… постараюсь. – Я пожал плечами. – Насколько это вообще возможно.

– Я хочу, чтобы ты представлял мои интересы, Горчаков.

От неожиданности я едва не поперхнулся.

– Крайне польщен, фрайин… конечно, мне приятно такое доверие, и все в таком духе. – Я на всякий случай даже отставил чашку. – Но меня выбрали проводить встречу монархов, а не участвовать в ней. А значит, я по определению не могу…

– Ты – подданный российской короны и императора Павла, – фыркнула Хельга. – Не находишь, что это само по себе уже нарушает любой регламент, сам принцип непредвзятости и вообще что угодно?

– Может, и так. – Я пожал плечами. – Но монархам виднее. Это не я себя назначил. Если вы – и ты в том числе, фрайин – решили, что я способен справиться – так тому и быть.

– Ты справишься, не сомневаюсь. – Голос Хельги чуть потеплел. – Но так же я не сомневаюсь и в том, что ты русский до мозга костей, Горчаков. А значит, все равно будешь тянуть одеяло в ту сторону, которую посчитаешь нужной для твоей страны.

– Что ты хочешь сказать, ваше высочество? – огрызнулся я. – Предлагаешь мне вместо этого позаботиться об интересах Рейха?

– Нет… Не только, во всяком случае. – Хельга опустила чуть виноватый взгляд – но все-таки продолжила: – Ты можешь позаботиться о сохранении мира во всей Европе. Если уж старики и Павел готовы признать меня законной наследницей и принцессой в изгнании, я формально имею право собрать собственное правительство. И назначить его главой канцлера.

– Меня? – усмехнулся я. – Подданного и князя другой страны?

– А почему нет? – Хельга пожала плечами. – Иностранцам и у вас нередко жаловали и титулы, и даже государственные чины. Чем я хуже?

– Ты – ничем. Но Павел вряд ли будет в восторге.

– С его величеством я попробую договориться. – Хельга выдала самую очаровательную улыбку из своего арсенала. – Думаю, мы найдем, что предложить друг другу.

Все интереснее и интереснее. Меня не раз пытались склонить на свою сторону, запугать, обмануть или просто использовать – но еще никогда не покупали и не продавали, как дойную корову.

– А меня кто-нибудь вообще собирается спрашивать? – Я понемногу начинал терять терпение. – Конечно, я не могу отказаться вести ваши чертовы переговоры. Но не надо заставлять меня…

– Я как раз про тебя и думаю! – сердито огрызнулась Хельга – и вдруг обняла меня и ткнулась лицом в плечо. – Послушай… Я понимаю, чего это будет тебе стоить. И хочу отблагодарить – хоть как-то… Просто мне больше нечего предложить, кроме этого дурацкого чина или бесполезного титула, которые пока не стоят и ломаного гроша. Но если мы победим…

– Фрайин, мне не нужны титулы, чины, земли или еще черт знает что. – Я осторожно отстранился. – Только мир в Европе – и без ущерба для моей страны.

– И ты получишь его, клянусь! – Хельга прижала руки к груди. – И получишь вообще что угодно – только скажи. Я действительно смогу договориться с Павлом, хоть наши державы сейчас и воюют – но вот остальные… Ты ведь догадываешься, чего они будут требовать?

– Более или менее. – Я на мгновение смолк, вспоминая все прошлые споры и нынешнюю политическую карту Европы – надо сказать, весьма занятную. – Уверен, и у Георга, и у Жозефа Бонапарта найдется немало претензий к твоему роду.

– Эти старые хрычи будут делить мою страну! – рявкнула Хельга – но тут же взяла себя в руки и продолжила уже тише: – Воспользуются ситуацией, продавят все мыслимые и немыслимые уступки в обмен на помощь, от которой я едва ли смогу отказаться. Прикроются исторической справедливостью и какими-нибудь пактами двухсотлетней давности. А под конец еще и попробуют распилить земли моего отца на Германию, Австрию, Венгрию…

– Не думал об этом… Но ты скорее права, – вздохнул я. – И стариков можно понять: Рейх был грозной силой – и немалой угрозой для всей Европы, так или иначе.

– Нет, Горчаков! Рейх – не был! – Хельга сердито сверкнула глазами. – Он пока еще есть – и будет, пока я жива.

Да уж… Похоже, Георг и Жозеф рановато списали ее высочество принцессу со счетов. Да и мне самому, пожалуй, не стоило видеть в ней несчастную деву в беде. Вряд ли Анну-Марию всерьез готовили занять трон в Вене или учили править – недостаток опыта она с лихвой компенсировала амбициями и волей боевого офицера. И если уж начала «обрабатывать» меня заранее – то и для их величеств грядущие переговоры вряд ли станут увеселительной поездкой.