– Вот как? – Я поудобнее перехватил винтовку. – В таком случае – я бы и сам не отказался стать гвардейцем Ватикана… Если бы уже не был князем Горчаковым.

Обмен любезностями завершился, и дальше мы шагали уже молча. К счастью, идти пришлось недолго: через пару минут Мартин разглядел в полумраке какой-то выступ – а за ним и проход – явно искусственного происхождения. Аккуратный, ровный и куда просторнее, чем узкие коридоры катакомб.

– Похоже, это строили уже куда позже. – Я провел ладонью по заросшим зеленоватой плесенью камням. – Кладка совсем другая.

– Верно, principe. – Мартин заглянул мне через плечо. – Не удивлюсь, если мы выбрались в канализацию… Или что-то в этом роде.

Действительно – здесь все изрядно отличалось от подземелий собора Святого Петра. И не только габаритами прохода и материалом – даже самой атмосферой. Там от каждого камня веяло чем-то древним и таинственным. Любой плиты, любого глиняного черепка и даже вековой пыли на полу мог когда-то касаться сам апостол – или кто-то из его последователей.

А это место больше напоминало техническое помещение. Заброшенное, тесное – но когда-то нужное то ли для работ под землей, то ли еще для чего-то. Пару раз я даже заметил в полумраке то ли ржавую трубу, то ли вентиль… то ли ржавую трубу с вентилем. От звука капающей воды впечатление только усиливалось – вместе с сомнительным запахом. Наверняка куда-то сюда сливали нечистоты. Возможно, прямо из Ватикана. Я успел подумать даже о покоях самого понтифика – но тут же отогнал дурацкие мысли прочь. Вряд ли призраку Святого Петра было не лень лететь за нами от самой гробницы – если она вообще была там, наверху – но такое ему бы точно не понравилось.

– Смотрите, principe! – Мартин поймал меня за плечо. – Кажется, там свет!

Я сжал кулак, погасив заклятье – и тут же рухнул на одно колено с винтовкой наизготовку. Гвардейцы чуть замешкались, но, судя по звукам, последовали моему примеру.

– Идем тихо. И никаких фонариков, – шепотом скомандовал я. – Оружие – к бою!

Мы и без того двигались не слишком быстро – а теперь пришлось и вовсе ползти, как черепахам. Я шел практически вслепую, пытаясь отыскать тот самый источник света, который чудом разглядел мартин, и при этом то и дело освобождал Дар. Осторожно, короткими вспышками, пытаясь прощупать пространство хоть на пару десятков шагов вперед.

– Вот там, principe. – Мартин ткнулся плечом в стену, пристроил винтовку на колено и вытянул руку. – Кажется, окно или…

Теперь я тоже разглядел. На окно это походило мало – скорее то ли трещина, то ли крохотный проем в кладке сквозь который я увидел… что-то. Ночное небо, какие-то неподвижные тени – и отсвет, который появился лишь на мгновение – и тут же пропал. Будто где-то там, вдалеке за стеной, проехал автомобиль.

Не знаю, выходило ли это странное отверстие на улицу, но шум оттуда определенно доносился. Стоило проверить – и я двинулся вперед. Неторопливо, осторожно перекатываясь с носка на пятку – как учили в славной пехотной школе. Любой шум – даже едва слышное позвякивания оружия за спиной или шуршание гвардейской формы о камни – заставляло меня замирать, так что путь в два десятка шагов занял целую вечность.

– Да, мы у Тибра, principe. – Мартин оттолкнул меня плечом и выглянул наружу. – Прямо под набережной!

– Тише, капитан, нас могут услышать. – Я приложил палец к губам. – Вы знаете, где мы?

– Дошли до Трастевере, кажется… Да, точно – вон там мост Джузеппе Мадзини. – Мартин выкрутил шею, пытаясь рассмотреть хоть чуточку больше – Вот там, principe – чуть правее.

Я не стал даже пробовать – для меня в темноте Римской ночи все фонари, деревья и силуэты домов казались совершенно одинаковыми, да и серая линия линия набережной на той стороне Тибра едва ли подсказала бы хоть что-то.

– Пожалуй, поверю вам, капитан, – вздохнул я. – Мы уже не на территории Ватикана, верно?

– И куда дальше, чем мне казалось. – Мартин покачал головой. – Мост почти в километре от собора и площади.

Почти километр… или всего километр – на который мы угробили не меньше полутора часов. Я уже начал сомневаться, что конце пути окажется хоть что-то полезное – но еще меньше мне хотелось возвращаться обратно той же дорогой и снова купаться в грязи.

Лучше уж идти вперед. Должен же где-то там быть еще один выход – и я его непременно отыщу.

В крайнем случае – проделаю сам.

– Выдвигаемся, – скомандовал я, скидывая винтовку с плеча. – Будем стоять – замерзнем.

Даже конец декабря в Риме едва ли мог смутить Одаренного – да еще и коренного петербуржца. А вот гвардейцам явно приходилось несладко – мокрая форма не только холодила кожу и натирала – но и еще и изрядно весила, а путь вниз через катакомбы уже высосал немало сил. И мне оставалось только надеяться, что их хватит еще и на бой – в случае чего.

К счастью, дальше дорога оказалась куда проще: мы шли вдоль стены, и под ногами теперь была не древняя кладка вперемежку с землей, а крепкие каменные плиты. Может, запах в местной канализации и оставлял желать лучшего, но после катакомб она казалась чуть ли не дворцом – и я понемногу ускорял шаг. В конце концов, никакой опасности впереди как будто не было, а идти вдоль Тибра мы могли еще и час, и два, и…

– Тихо! – Я поднял вверх сжатую в кулак руку. – Стойте!

Дар все-таки зацепил что-то. То ли отголосок чужой родовой силы впереди, то ли просто чье-то присутствие. Почти неуловимое – я вполне мог и ошибиться – или просто зацепить на набережной случайного прохожего с искоркой магического таланта…

Нет. Не ошибся.

– За мной, – прошептал я. – Только медленно.

На стене то ли дело попадались крохотные оконца – вроде того, что заметил Мартин. Да и решетки сливов наверху давали какой-никакой свет – но тот, что мерцал впереди, явно шел не от них. Желтый, насыщенный и будто бы даже чуть мерцающий. Словно где-то за поворотом канализационного туннеля горел огонь.