– К мертвому старшему лейтенанту Сергееву, – злобно усмехнулся Аркан. – Нет, я сначала хочу поговорить с тобой.

– А почему именно со мной, в конце концов? Я что, крайний здесь? Я что, командовал "Красной"? Я что, "духов" на ваши взводы наслал?

– Я уже побеседовал с капитаном Терентьевым. Помнишь такого, наверное?

– С каким капитаном Терентьевым?

– Он был начальником заставы "Красная", – прокомментировал Аркан Николаю названную фамилию.

– Ты с ним встречался? – сразу же встрепенулся Игнатенко. – Разговаривал?

– Конечно.

– Он жив?

– Вряд ли... Но это не так важно. Детали мы обговорим потом. Сейчас я советую тебе добровольно сказать, где твое оружие, – предложил Анатолий полковнику. Он давно уже заметил, что кобуры на ремне Игнатенко не было.

– В столе. В левом верхнем ящике.

Аркан вытащил из стола кобуру, вынул пистолет и сунул его себе за ремень.

– Все?

– Все.

– Извините, товарищ полковник, – снова перешел Аркан на "вы", пытаясь привычным офицеру обращением успокоить Игнатенко, – я вынужден вас обыскать. Повернитесь к стене, обопритесь на нее руками и раздвиньте ноги. Шире!

Аркан забросил свой автомат за спину и подошел к офицеру сзади. Игнатенко, видимо, только и ждал этого момента – он резко дернулся, пытаясь развернуться и одновременно ударить сержанта ребром ладони по горлу.

Однако Аркана такими штучками провести было невозможно – сержант мгновенно присел, пропуская удар над головой, а затем снизу вверх коротко ударил полковника по почкам, вложив в удар всю силу и тем самым демонстрируя, что все происходящее – не шутка. Ноги у Игнатенко подкосились, и он медленно сполз по стене на пол.

– Сержант, а ты полностью уверен в том, что все правильно делаешь? – раздался за спиной у Аркана спокойный голос журналиста.

– Уверен. Сейчас сам все увидишь и поймешь. А пока стой тихо, смотри и слушай.

– Ну-ну.

Аркан потрепал полковника по щекам, пытаясь побыстрее привести его в чувство:

– Эй, товарищ полковник, что же вы дергаетесь? Я ведь вам говорил – без шуток!

– Ладно, ты еще у меня попляшешь, – проворчал Игнатенко, с трудом поднимаясь с пола. – Я тебе, сержант, все еще припомню. Это тебе так просто не сойдет с рук.

Лицо его странно кривилось – то ли от боли, то ли от ненависти.

– Коля, как его зовут? – спросил репортера сержант.

– Михаилом Анатольевичем.

– Так вот, Михаил Анатольевич, в ваших интересах больше резких движений не делать, мне не угрожать, не злиться и вообще всячески помогать расследованию, – заявил Аркан, одновременно быстро и четко обыскивая Игнатенко. – Только в этом случае я могу дать вам какую-то надежду на то, что вы сумеете выпутаться из всей этой истории. Договорились?

– Ладно, – процедил сквозь зубы полковник. – Пока твоя взяла, сержант.

– Ну вот и отлично. Садитесь, и начнем разговор, – Аркан широким жестом показал офицеру на стул.

– Сесть я всегда успею.

– Коля, ты замечай да записывай – у нашего полковника в арсенале есть, оказывается, поговорки матерых рецидивистов, – с издевкой заметил Аркан, насмешливо улыбаясь. – С чего бы это, а? Почему это он так боится сесть? Почему ему больше нравится "присаживаться"?

Самойленко тоже невольно улыбнулся. Он пока что мало понимал в том, что происходило в кабинете, но чувствовал главное – журналистская удача не оставила его после переезда из Минска. Так же, как и там, так же, как и в Одессе, она снова подбросила в его руки материал – потрясающий, скандальный репортерский материал.

Какой стороной ни обернулась бы эта ситуация в дальнейшем, Николай уже имел несколько интригующих фактов: во-первых, блокированную заставу и два погибших взвода спецназа, во-вторых, странного сержанта, обыскивающего и даже избивающего начальника штаба соединения.

Теперь Николай ждал развития событий.

Аркан развязал веревки рюкзака и вытряхнул на поверхность стола несколько пакетиков с белым порошком.

– А теперь, Михаил Анатольевич, главный мой вопрос. Знаешь ли ты, что это такое? – с этими словами Аркан один пакетик бросил полковнику, другой – Самойленко. – Лучше говорить правду, полковник.

Но Игнатенко не мог произнести ни слова.

Увидев прямо перед собой на столе пакетик с морфином, полковник изменился в лице. Можно было подумать, что его хватил удар – челюсть у него отвисла, глаза застыли. Он смотрел на пакетики с таким неподдельным благоговением и восторгом, словно перед ним открылась пещера со сказочными богатствами Али-Бабы, и он боялся вздохнуть, чтобы не спугнуть ненароком волшебное видение.

Ни от Аркана, не сводившего глаз с лица полковника, ни от Самойленко, удивленно наблюдавшего за всем происходящим, реакция Игнатенко не ускользнула. Сержант и журналист быстро переглянулись, словно сравнивая свои впечатления с ощущениями другого.