— Вот гандоны, — хмыкаю я в ответ и перевожу взгляд на сэнсэя. — Мало того, что сами сдохли, так ещё и тебя с собой хотели утащить.

— Кто? — спросил сэнсэй. — С кем ты разговаривал?

— Как кто? — теперь пришла моя очередь удивляться. — Разве ты их не видишь?

— Кого видишь? Я тут только тебя вижу и туман. А ты кого?

— Да ты меня разыгрываешь, сэнсэй. Ну ладно, подурачились и хватит! Я понял, что ты крут, правда, продул слегка, но на самом деле крут. Чуть не обманул своего любимого ученика. Но ты же должен их видеть?

— Призраков? — спросил сэнсэй. — Нет, я их не вижу. А вот то, что видишь их ты… вот это как раз и плохо… Для этого я тебя сюда и позвал.

— Для того, чтобы узнать — вижу ли я призраков?

— Да. И не только. Скажи-ка вот что… ты же хотел убить меня? Только в последний момент чуть отдернул руку?

Я кивнул.

— И во время праздничной речи ты хотел убить Минори… Ты испытываешь радость от победы?

— Ну-у-у…

— Не нукай, не запряг ещё! — одернул меня сэнсэй. — Дело тут настолько серьезное, что всё плохо. Даже ещё хуже, чем я думал…

Он снова замолчал, огорченно потряхивая бородкой.

— Опять будешь темнить? — поднял я бровь.

— Да чего темнить? Я тебя позвал сюда для того, чтобы убедиться в моих догадках. Лес самоубийц полон призраков, но видят их только те, чья душа стремится уйти в ночь…

— Это ты паузу театральную выдерживаешь или задумался о том, как дальше ляпнуть что-то в поэтическом стиле?

Сэнсэй тяжело вздохнул. Он посмотрел на меня и вздохнул ещё раз:

— Похоже, что ты становишься Идущим во тьму…

— Кем? — не понял я.

Норобу повернулся и махнул рукой, призывая меня следовать за ним. Я пошел. Не оставаться же среди безмолвного течения тумана.

— Давай я начну с самого начала, — ответил сэнсэй. — Япония не всегда процветала так, как сейчас. Нет, было время, когда сегуны правили страной наравне с императором. А когда много правителей, то каждый норовит потянуть одеяло на себя. В перетягивании одеяла всегда страдали люди. В эпоху становления аристократии в том смысле, в каком она существует сейчас, требовалось пустить пыль в глаза соседу и показать, насколько ты богат. А где взять богатства, если не в грабежах этих самых соседей? Но соседи тоже могли ответить, так что оставалось только грабить своих людей. Самураи отбирали еду, одежду, ценности у простого люда. Могли даже запросто зарубить крестьянина, лишь бы проверить остроту меча. Сегуны и аристократы бесчинствовали так, что довели страну до голода и почти полного разорения… Отчаявшиеся крестьяне и горожане начали отправлять в лес Аокигихара стариков и детей. Отправляли потому, что были не в силах прокормить.

— Охренеть, — покачал я головой. — Чего же тогда революцию не замутили?

— Революцию? — хмыкнул сэнсэй. — Что могли голодные, тощие крестьяне против хорошо обученных сытых самураев? Вспыхивали небольшие возмущения, но сёгунат быстро гасил их в зародыше. И так было до тех пор, пока среди народа не появился Мэзэто Кубо.

— Лидер движения повстанцев? — хмыкнул я.

— Будешь стебаться — замолчу и дам леща, — ответил сэнсэй.

— Всё понял, молчу и впитываю, — поднял я руки.

— Вот и впитывай. Один из сёгунов по прозвищу «Синее море» как-то обратил свой взор на жену Мэзэто. Она была красива и очень хорошо играла на сямисэне, чем и привлекла внимание аристократа. Сначала он пригласил женщину поиграть на его званом вечере, а потом, ночью, взял силой. Когда же аристократ натешился, то бросил женщину на потеху самураям. Еле живая женщина дошла до дома и там скончалась, не в силах пережить позора. Тогда полусошедший с ума от горя Мэзэто обратился к онрё, к самой главной из них…

— Неужто к Оиве?

— К ней самой. Предложил он взамен сил и могущества свою незамутненную чистую душу. Оива согласилась, даровав ему право побеждать. Кубо в первый же день одолел тридцать трех самураев и их сёгуна по прозвищу «Синее Море». Одолел один, голыми руками — такое могущество даровала ему Оива. Уверовал в свои силы настолько, что пошел к народу и заронил в сердцах искры храбрости. Пошли за ним люди. Поднялось самое большое восстание, какое только было за всю историю Эдо. Много крови пролилось, как крестьянской, так и самурайской. И всегда Мэзэто Кубо оказывался в гуще сражения, громко хохоча и сокрушая врагов направо и налево.

— Крутой дядька. Впрочем, с таким-то бустом от Оивы…

— Он прошелся огнем и мечом от края до края Японии. Всюду, где ступала его нога, люди поднимали головы и шли в бой. Кубо был вдохновителем и лидером, ведущим бедноту к светлому будущему. Аристократы ничего не могли с ним поделать. Они обращались к ниндзя, но те тоже оказывались бессильны. Кубо был непобедим. Говорят, что он слышал предупреждения мертвых, а от усопших ни один живой ничего не мог скрыть. Не один аристократический род в то время прекратил своё существование. Кланы распадались, богатеи бежали прочь из страны, надеясь за границами сохранить свои богатства и свою жизнь.