— Ох, какой же вы настойчивый и храбрый. Мне и вправду рядом с вами становится не так страшно, — ответила Кутисакэ-онна.

Она взяла Шиджеру под руку, и они неспешно направились в сторону кипариса.

Я неслышимой тенью отступил вглубь тени. Теперь мне нужно передислоцироваться на новое место и ждать условного сигнала.

Легким ветерком отбежал за тридцать метров и затаился.

Почему за тридцать? Потому что добежать до цели следовало как можно быстрее, а сделать это надо было со стороны набережной. Вроде как я совершал ночную пробежку и вот нарвался на творящееся в кустах зло.

Ну да, этакий Черный Плащ… Или Черное Кимоно, кому как нравится. Призрак возмездия, летящий на крыльях ночи!

Я про себя усмехнулся… Ага… Летящий… Идущий во тьму!

Сейчас Кутисакэ-онна должна начать свою любовную игру, а потом спросит: «А я тебе нравлюсь?» Конечно же ответом будет утверждение, ведь Шиджеру в возбужденном состоянии может не только назвать её первой красавицей, но ещё и пообещать достать луну с неба. Вот прямо сразу же достанет, стоит только им заняться сексом в тени кипариса…

Потом Кутисакэ-онна снимет маску и снова спросит: «А так я тебе нравлюсь?» В любом случае сигналом для моего вторжения будет крик. А уж мужской или женский — неважно. Я должен буду оказаться рядом.

И вскоре крик прорезал ночное небо Одайбы.

Я тут же стартовал к месту происшествия. Летел так быстро, как только мог. И что же я застал? Вполне ожидаемую картину…

Когда я раньше спрашивал Кутисакэ-онна, мол, как она заставляла людей оставаться на месте, пока делала разрезы на щеках, то в ответ она лишь взглянула на меня. Взглянула так, что из её глаз протянулись к моим глазам две холодные молнии. Эти молнии почти обездвижили меня, парализовав волю и заморозив мышцы.

Почти, потому что в тот момент я смог моргнуть и прогнать гипнотическое оммёдо этой печальной онрё.

Сейчас же я обнаружил, что из её глаз струятся те же самые молнии. Они впились в глаза Шиджеру, чьи брюки сползли до колен. Вот прямо испуганный кролик со спущенными штанами перед грозным ликом смертоносной гадюки.

А ещё у этой гадюки были большие ножницы…

— Поди прочь, отродье ночи! — пафосно воскликнул я. — Тебе не достанется этот молодой человек ни сейчас, ни потом! Я не позволю свершиться злу, когда оно встречается мне на ночной пробежке!

— Беги отсюда, мерзкий хинин! — прошипела Кутисакэ-онна. — Это моя добыча и тебе не удастся её у меня отобрать! Сейчас я сделаю улыбку этому красавчику, и он станет ещё краше!

Она грозно щелкнула здоровенными ножницами, отчего Шиджеру невольно вздрогнул. Даже скованный параличом вздрогнул! А это показывает, что не такое уж и сильное колдунство у Кутисакэ-онна.

— Нет! Сразись со мной, коварное порождение зла! — продолжал я валять дурака. — Сразись и обрети покой!

— Да беги ты… куда бежал! — раздраженно отозвалась Кутисакэ-онна.

Ясно, ей надоела наша перепалка, значит пришла пора действовать. Я создал из воздуха острый бумеранг и метнул его в сторону стоящих.

— Воздушное Возмездие!

Дальше начался бой на высокой скорости.

Бумеранг пролетает как раз между лицами Кутисакэ-онна и Шиджеру, разрывая связь молний из глаз. Кутисакэ-онна отшатывается и уворачивается от бумеранга, когда он возвращается обратно. Она переворачивается через голову и во мгновение ока оказывается возле Шиджеру.

Ножницы приставляются к шее замершего аристократа. Шиджеру обмирает. Чуть ли не вытягивается на цыпочках.

— Это моя добыча!

— Воздушное Возмездие!

Теперь уже воздушный бумеранг проходит ближе. Кутисакэ-онна успевает ударить Шиджеру в лоб и вновь уворачивается от бумеранга. Она оказывается на корточках, словно гопник в кимоно. Только семок не хватало, но вместо них были ножницы.

С клацаньем Кутисакэ-онна сдвигает ножницы и… в её руках они распадаются на две части! Теперь уже она вооружена двумя подобиями ножей.

— Ты совершил большую ошибку, мерзкий хинин, — шипит она.

— Одной больше, одной меньше. Пофигу, — хмыкаю я в ответ.

За один миг Кутисакэ-онна оказывается возле меня. Со свистом половинка ножниц проходит справа от уха, другая рассекает воздух слева от почек.

Ого! Опасная игра!

Я уклоняюсь от одного, блокирую другой и отклоняюсь в лучших традициях фильма «Матрица», когда надо мной проносятся сразу две половинки. Кутисакэ-онна ещё и повертела ими надо мной, словно пытаясь поймать быстрого противника.

— Не переиграй, а то отрежешь мне что-нибудь нужное, — шепчу я тихо.