За разговором и к воротам подъехали. Сразу нам не открыли. Сквозь калитку вышел один из слуг и водошел к машине.

— Демид Николаевич! — Обрадовался он. — Не извольте беспокоиться, это мы вмиг.

Лешка. Здоровенный такой мужик. Мог бы устроиться в армию или еще куда. С руками бы оторвали. А все-таки нет, у отца служит. "Был я там, мне не понравилось!", — со своей вечной задорной улыбкой ответил он, беспечно махнув рукой в тот раз, когда мне все-таки удалось у него поинтересоваться. Позже Николай Васильевич намекнул, что повторять подобных попыток больше не стоит.

— Проезжайте. — Попросил я, едва слуга со своей задачей справился.

Водитель примолк. От былой разговорчивости не осталось и следа. Однако таки тронулся, проезжая во внутренний дворик. Дишь напоследок протянул:

— Ваше благородие, не надо в таксопарк сообщать. Совсэм нэ надо.

Последние слова ярко обнажили гортанный акцент.

"Заволновался мужичок. Хотя за такое и правда погнать взашей могут!", — оценил я. Но заставлять нервничать не стал.

— Не буду! — Лишь сообщил я, и вышел через предусмотрительно распахнутую Лешкой дверь.

Меня уже ждали.

— Явился. — Констатировал отец, едва я вошел в дом.

Однако ныне продолжения разговора не случилось. Он был занят. Его вниманием завладел телевизор. Вернее, диктор, зачитывающий сводку новостей. Я прислушался на миг. Очередные бандиты кого-то убили. Судя по хмурому взгляду Николая Васильевича, и крепко сжавшемуся кулаку единственной руки, ему сообщение сказало куда больше чем мне.

— Иди ешь.

Что ж, значит семья уже за столом. Сегодня ужин начинаем без главы. И, может быть, оно и к лучшему. А то у него слишком много вопросов ко мне может быть: например, почему я уже полтора года как не могу сдать на права. Простаивающий вид хищного "Мустанга" в гараже, подаренного на шестнадцатилетние, выводил его из себя.

— Я бы в твоем возрасте за такую тачку убил не задумываясь! — Ворчал он нередко. — А ты даже на "корочки" сдать не соизволил!

Да и без того претензий было немало. И это он пока не знает про военное училище… А ведь документы туда я так и не подал, воспротивившись отцовской воле. Не хочу я покидать столицу ради сомнительного счастья исполнять приказы какого-нибудь тупоголового сержанта и строем вышагивать до сортира и обратно! Да и вообще никуда не подал, если честно. Решил взять паузу, чтобы отдохнуть и определиться, чего именно хочу в жизни.

Беда в том, что о моем решении пока не знает семья. Их реакцию я предугадать близко не берусь.

— Садись за стол! — Сразу же кивнула мне чем-то очень расстроенная мама.

Все остальные уже были в сборе. Светлана что-то весело шебетала, а Кирилл деловито сметал содержимое своей тарелки. Молодой растущий организм, чего уж тут. И наглый без меры.

— Приятного аппетита! — Пожелала сестренка, но ограничиться лишь вежливым пожеланием было явно выше ее сил. — Или ты уже наелся всякого вредного?

— Не родилась еще так пища, что будет за меня решать вредная она или нет! — Отбрил я, хватаясь за ложку.

Слава борщу, если верить ароматам, доносящимся с кухни! А то поесть я успел только за завтраком и сейчас был готов смолотить все что годно. А уж стряпню нашей экономки-поварихи Веры Андреевны и подавно!

— Бегу-бегу! — Сообщила она, демонстрируя нам солидную супницу, которая тут же и была с почетом установлена в середине стола.

По тарелкам Вера Андреевна суп разливала хорошо знакомым мне половником. Я им и огребал, бывало. Когда кусочничать повадился. С разрешения моего дорогого батюшки, между прочим!

— Кстати, Свет, — не упустил отправить в ее сторону ответную шпильку. — Ты знаешь, что согласно новейшим исследованиям люди с лишним весом живут дольше, чем их наглые сестренки, обращающие на этом внимание!

Девушка только фыркнула и принялась рассказывать о подготовке ко всеимперским соревнованиям по гимнастике. Ну да, ну да… И я совершенно не понял, что это уже "ответка" в мой адрес. Мол, вот я какая, а ты скоро сам шнурки завязать не сможешь!

Кирилл усмехался. Довольно жестко для тринадцатилетнего пацана. Ну для этого фаната кулачных боев я в принципе не авторитет. Слишком "мягкотелый".

— Вот если бы у меня была такая толстая задница, я бы не стал есть хлеб! — Заметил брат, едва я взял первый кусочек.

— Кирилл Николаевич. — Строго глянула на мелкого засранца матушка.

— Если бы я видел, насколько толстая у меня задница, то и я бы не стал, — резонно заметил я, откусывая от ломтика еще теплого хлеба. — По счастью у меня она все-таки находится сзади.

— Демид Николаевич! — Еще строже одернула меня мама.

Сделал вид, что устыдился собственных слов. Мне ничего не стоит, а ей приятно. Так почему бы и нет, если да?