«Судя по оговорке Виталины, это ты, в отличие от меня, хорошо знал, кто такой Цыбулькин, и поэтому велел любимой дочери прервать со мной любое общение и не собирать лишнюю информацию. А значит, что это ты был среди избранных, которые имели сведения о появлении новой пустоши», — подумал я и, выдержав небольшую паузу, задал не тот вопрос, который вертелся в это время на языке.

— Хотите сказать, что меня могут обвинить в демонолюбстве? Вы серьезно? Тайный кардинал, руководящий превращением огромной территории в пустошь, всего лишь двадцатилетний князь? — уточнил я.

— Вы не поверите, но многие предпочитают думать так, иначе им пришлось бы признать, что они сами опростоволосились, — произнес Зареченский. — Такова уж человеческая природа.

— И для чего вы мне это рассказываете? — зашел я с другой стороны. — Чего хотите добиться?

— Хочу понять, есть ли под этими обвинениями что-либо. Или нет, — ответил Андрей Павлович.

— А вам не кажется, что не в моих интересах что-то кому-то доказывать? Для меня вы — посторонний человек, которого я вижу всего лишь второй раз в жизни. Думаете, мне хочется изливать вам душу или оправдываться?

— Но вы же согласны, что таких совпадений не бывает? — уточнил мужчина. — Вы, Иван Егорович, своими действиями нагнули, если можно так выразиться, большое количество влиятельных людей республики.

Я промолчал.

— Ну раз вы все же отказываетесь говорить, то давайте расскажу, как видится эта ситуация со стороны, — произнес старик и, не дожидаясь моего ответа, кивнул: — Изначально из империи к влиятельным магнатам республики подсылается хорошо зарекомендовавший себя партнер в лице Алексея Цыбулькина. Каким-то образом этому, ну, истинно змею, удается поселить в головах людей надежду на появление в стране новой пустоши, ресурсы которой достанутся когнийским элитам, а не каким-то там имперцам. Затем спустя некоторое время демонопоклонниками была обозначена зона будущей пустоши, и тут появились первые проблемы. Так как ни на какие предложения и просьбы пособники инферналов не пошли. Поэтому и появилось большое количество магнатов, продающих свою собственность. Также многим людям, которые не знакомы с обстановкой, некие высокие покровители или родственники рекомендуют срочно продать коммерческие объекты. А затем появляетесь вы. Молодой и гордый имперский князь, который с радостью помогает срочно избавиться от дорогостоящей собственности, находящейся в границах будущей пустоши.

Зареченский сделал небольшой глоток кофе и продолжил:

— Потом, когда всем кажется, что дело решено, вы отвлекаете внимание той видеозаписью с пленниками на складах Гаштольдов, убиваете дискредитировавшего себя Цыбулькина, случайно, — это слово старик выделил интонацией, — оказываясь недалеко от места битвы. Привлекаете внимание имперских инквизиторов к происходящему в Долгиновском районе и сами принимаете активное участие в уничтожении захоронок. Неужели после всего перечисленного вы скажете, что все это всего лишь многочисленные совпадения? Лично мне теперь кажется, что вы просто инструмент в руках Изяслава, который благодаря вам завладел значительной частью экономики республики.

— Ого! — удивился я полету фантазии старика. — С одной стороны, мне лестно, что проведенную мной операцию вы приписываете слаженно работающему государственному аппарату империи. Однако спешу вас разочаровать, Изяслав здесь совершенно ни при чем. Только удача и отличная командная работа.

— Я уже давно живу на этом свете и поэтому не верю в подобные совпадения, — серьезно посмотрел на меня Зареченский.

— Что же. Другого ответа у меня для вас нет, — пожал плечами я.

— Плохо, — произнес старик, — ведь хороший союз не построишь без доверия.

— Союз хорош только в том случае, если это взаимовыгодное соглашение, — заметил я. — Так что вы хотите мне предложить?

— Бесплатный доступ к некоторой интересной информации, — наконец решился Заречинский. — Думаю, вам покажутся любопытными некоторые грязные делишки Тышкевичей.

— И зачем эти сведения мне? — уточнил я. — А вам?

— Сами знаете поговорку, — произнес старик, — враг моего врага — мой друг.

— Не думаю, что с Тышкевичами у меня все так серьезно, — покачал головой я. — Уже меньше чем через месяц меня не будет в вашей стране.

Старик поднял на меня жесткий умный взгляд и усмехнулся:

— А вы уверены, что вам дадут это время?

— Ну что там? — спросил заскучавший Феофан у наблюдательницы, расположившейся на водительском месте небольшого типично женского автомобиля ярко-желтого цвета.

— Все спокойно — подкрашивая глазки и одновременно просматривая пространство вокруг, произнесла она — Без изменений. Никого подозрительного пока не заметила.

— Внимательней смотри — буркнул наставник и, в сердцах выругавшись, повернулся ко мне — Сидим тут с тобой как два идиота! А Зареченский наверняка обхохатывается, наблюдая за этим со стороны.

— Да успокойся ты — отмахнулся я — Никто тебя не видит. Во-первых, здесь, внутри салона, несколько слоев иллюзии. А во-вторых, даже если бы кто-то что-то и рассмотрел, то ничего бы не понял. Не зря же мы переделкой мучились и переставляли задние сиденья в багажник. Это и дополнительная маскировка, и комфорт одновременно.