— Действуем так же, как в прошлый раз, — скомандовал я.

Когда мы зашли внутрь, я понял, что Ибрагим не ошибся. На небольшой квадратный пятачок выходили три одинаковых двери с прибитым деревянным номером по центру у каждой. Хлопнула дверь. Обернувшись, заметил, что это Ибрагим зашел за мной.

В подъезде было чисто, хотя никакого консьержа тут не было и в помине. Даже место для него не предполагалось.

— Не шуметь, — предупредил я бойцов, что стали подниматься первыми.

Те тут же умерили шаг и раздавшийся сперва грохот их сапогов стих. Нам пришлось подняться на третий этаж, чтобы увидеть квартиру с прибитой цифрой «7» на двери. Убедившись, что все на позициях, я требовательно постучал в дверь. Тишина. Повторная попытка — и вновь нет ответа! Даже шума за дверью нет никакого!

— Придется ломать, — шепнул со вздохом сзади Ибрагим.

От досады я дернул ручку на двери на себя и та внезапно распахнулась! Тут же отпрянув от двери, я прижался к стене на случай, если изнутри выстрелят. Но в ответ опять тишина. Осторожно заглянув внутрь, я убедился, что в коридоре квартиры никого нет. А вот свет горит! Поманив Ибрагима рукой за собой, я показал ему жестом смотреть за правой стороной, а сам сосредоточился на левой и, стараясь ступать как можно тише, зашел внутрь.

На обследование всей трехкомнатной квартиры у нас ушло минут пять. Судя по еще не остывшим чашкам на кухне и оставленной тарелке с недоеденной кашей, здесь точно недавно кто-то был, но в спешке сбежал.

— Как думаешь, давно они ушли? — спросил я Ибрагима, когда мы закончили осмотр.

— Нет. Только когда нас увидели. Думаю, что они даже покинуть дом не успели.

— Укрылись у соседей? — у меня были примерно такие же мысли, но я хотел все уточнить.

— Или на чердак сбежали. Мы когда зашли дверь хлопала.

— Я думал, это ты входную дверь не придержал.

Ибрагим лишь с укоризной посмотрел на меня, покачав головой.

— Смотрим чердак и обходим соседей? — спросил меня парень.

— Нет, — покачал я головой. — Если они действительно укрылись у соседей, то те пострадать могут.

— А если они сообщники?

— А может и нет, — возразил я. — Живут они здесь давно, наверняка и соседей знают не первый день. Те могли их просто по-соседски на чай впустить.

Из данных листка здесь проживало двое мужчин. Вооружены они или нет, мы не знаем, но предполагать надо худшее. А значит, если идти напролом, будут жертвы.

— Значит так, — решился я. — Есть у меня одна мысль...

— Опять пусто, — пробурчал на весь подъезд один из бойцов роты. — Третий адрес — и либо нет никого, либо сбежали! Эдак нам, Мишка, с тобой по шапке в управлении за нерасторопность надают, — обратился он к напарнику.

— Р-разговорчики! — прикрикнул я на них. — Шевелитесь, тогда на четвертом адресе успеем хоть кого-то взять!

Пробухав сапогами по лестнице вниз, вся наша четверка вышла на улицу и показательно уселась в карету. Извозчик тут же стеганул вожжами лошадь, и через минуту карета скрылась за поворотом на соседнюю улицу.

Но отъехали мы недалеко. Как только стало понятно, что из окон пятиэтажки нас не видно, я тут же приказал вознице остановиться и ждать нас здесь, а сам скрытно двинулся обратно. То же самое сделали и бойцы роты с Ибрагимом, только двигались они немного другим маршрутом, стараясь охватить здание с затаившимися революционерами с других сторон на случай, если те прямо сейчас решат сбежать.

Задумка у меня была проста — показать тем, кто покинул квартиру, что мы лопухи и не догадались о том, что сбежавшие еще в здании. Заставить их либо выйти от соседей, к которым, я был уверен, они пошли, и вернуться к себе в квартиру, либо просто расслабиться. Если они не вернутся в свою квартиру, то мысли, как определить к каким именно соседям они пошли, у меня тоже были. А там уж я найду способ безопасно для обычных граждан империи выманить их на лестничную площадку.

Самый опасный участок, где меня могли обнаружить — дорогу — я перешел в наиболее темном месте. Парочка раскидистых деревьев, создавших своими кронами тень над проезжей частью, помогла мне укрыться от лунного света. Да и походку я постарался сымитировать как у пьяного работяги, возвращающегося домой. Если кто меня и заметил из окна, я очень надеялся, что не вызвал их подозрений.

Проникнув обратно в подъезд, я не поленился и даже разулся, чтобы ненароком не выдать свое присутствие стуком обуви о половицы пола. Так и поднимался на третий этаж: в одной руке сапоги, в другой — взятый наизготовку револьвер.

Аккуратно прислонив сапоги к стене, я стелющимся шагом прошел от лестницы к седьмой квартире и попробовал открыть дверь в нее. Получилось! Значит, сбежавшие революционеры все еще сидят у соседей? Дверь при прошлом открытии не скрипела, так что я без опаски распахнул ее и опять проверил всю квартиру. Пусто! План «А» не сработал. Надо теперь выяснять, у кого спрятались двое мужчин, отмеченных в листке Калюжного.

Вернувшись на лестничную площадку, я вложил револьвер в кобуру и тихонечко выдохнул, настраиваясь на не самые приятные ощущения. Моя задумка была проста — воспользоваться тем навыком ощущения эмоций, которому нас научили на курсах в жандармерии, и понять, откуда исходят самые сильные эмоции. Опасность здесь была в том, что не видя человека, мне придется создавать слишком широкий канал восприятия окружающего пространства и если я переборщу, то могу банально свалиться в обморок от эмоциональной бури, что на меня навалится.