— Ты ведь любишь цепи? — спрашивает её голос за спиной, а вокруг возникает вихрь из звеньев, после чего цепи опутывают тело с ног до головы. И на этом атака не заканчивается, ведь цепи продолжают наматываться слой за слоем, становясь очень тяжелой тюрьмой. В таком состоянии не до продолжения боя, а также есть риск получить внезапный удар.

Даже сквозь доспех Гадота чувствуется невероятное сжатие, но Ирай на это не обращает внимание, вспоминая увиденную мельком картинку сквозь цепи, где Энигма обеими руками держится за один из амулетов. Нужно лишь сконцентироваться на местоположении врага для…

— Ирай! — раздается звонкий голос Хироны, а потом на цепи обрушивается мощный удар. Теперь цепи висят на теле плотным коконом, что даже свет не достигает глаз, но каждый удар Акотцена проходится по всему телу.

Гнисир не удивлен тому, что Хирона бросилась его спасать и сейчас может попасть под удар, значит, нужно ускоряться. Давление становится еще более сильным, значит, одна или несколько голов гидры обернулось вокруг тюрьмы из цепей. Еще раз концентрируясь на фигуре Энигмы, красноволосый исчезает из «тюрьмы», чтобы оказаться за спиной врага.

Именно для этой ситуации Ирай не хотел тратить заряды портального артефакта Хетлида. Сейчас лезвия кинжалов вонзаются в лопатки Энигмы и распарывают тело до поясницы. Как только противостояние входит в ближний бой, Энигма становится гораздо слабее. Душелишенная вновь исчезает, оказываясь в другой части коридора и приваливается к стене с криками боли.

Гнисир не собирался доставлять дополнительных мучений, обычный человек от таких ран уже пал бы замертво, но жизнь девушки явно поддерживает какой-то артефакт.

«Следующей атакой можно отсечь голову, хотя этого может не потребоваться», — Ирай держит в уме, из какой стали выкованы кинжалы. Сейчас сила Наречия Смерти атакует организм Энигмы, приводя к разложению и распаду. Это не убьет сразу, но все равно приведет к смерти, если у нее нет специального артефакта, который спасет в такой ситуации.

Но, судя по действиям, она в отчаянии, так как уже не дает к себе подойти, тратя заряды вообще всех предметов с собой. С её стороны несутся огненные и ледяные бури, а потом исчезает воздух или все плоскости покрываются липкой слизью. Энигма словно сошла с ума, так как атакует, не обращая внимания на выкрики Енсона, который в первую очередь оказывается под её атаками из-за своего размера. А вот Хирона и Ирай намерено стоят именно так, чтобы Енсон закрывал собой Энигму.

Похоже, оборотень тоже рассвирепел, исторгнув мощную струю кислоты уже в собственную союзницу. Да, они могут быть заодно, воюя против других, но среди Десяти Беспокойных Духов никогда не было настоящей дружбы. Такого понятия просто не могло существовать среди душелишенных, превращенных Поветрием в зверей. Единственным исключением стал союз Камиры и Хамада.

Энигма кричит еще громче, переходя на невозможный визг, когда кислота принялась стирать плоть с лица и груди. А вот браслет на её руке теперь сияет еще сильнее, значит, она пытается излечиться с его помощью. Предмет, который может даже воскресить, сбрасывать со счетов нельзя.

— Оглуши Енсона! — выкрикивает Ирай и бросается огибать оборотня по дуге.

Хирона приступила к делу, и Акотцен в руке раскрылся подобно цветку, после чего таран голубого пламени сотряс лабиринт, впечатывая гидру в стену. Удар оказался такой силы, что во все стороны поползли большие трещины. Но взгляд Ирая сосредоточен только на Энигме, раны которой стремительно затягиваются. Бой нужно завершать, душелишенныей не намерен тратить здесь больше ресурсов, поэтому бросается в рискованную атаку подобно юркому демону, который однажды чуть не откусил руку на Арреле давным-давно.

Энигма видит его приближение, и перстни на её правой руке начинают сиять, но золотой доспех не замедляет, а лишь ускоряет, после чего приходится принять на себя несколько чувствительных ударов, чтобы оказаться максимально близко. Кто-то другой даже под защитой не рискнул бы повторить маневр, страшась боли и ранений, но красноволосый убийца даже не задумался о таком. Лезвие кинжала впивается в кисть и отсекает её вместе с браслетом одним отточенным движением.

— У-у-у! — воет Энигма, уже чувствуя приближение смерти, поэтому сразу сдается, прося пощады и милосердия. Именно последнее она и получает, только в понимании милосердия бывшего командира. Второй кинжал пронзает сердце, пока первый несется к шее, оставляя глубокую рану.

За спиной раздается еще один взрыв, но в нем уже явственно чувствуется энергия Хаоса. Клогги все же нашла их по звукам в лабиринте, и сейчас хаотическое пламя пожирает Енсона, которого держат полупрозрачные путы. Последнее уже дело рук Амеллы. На этом бой можно считать законченным.

Под Энигмой уже растекается лужа крови, она пытается что-то говорить, но лишь двигает губами. Ирай и рад утратить умение читать по губам, чтобы не видеть последних проклятий в свой адрес. Через несколько секунд всё кончено, и вся команда собирается рядом.