— Как из меня первая красавица империи, да, — продолжил мысль за Гаррета Роберт. — Поэтому и взялся обучаться. Чтоб из криворукой обезьяны сделать хоть сколько-то достойного воина.

— Ну и зачем? Ты ж сам видел, у него талант к другому лежит. А ты тратишь и своё, и его время. Оно тебе надо?

— Эх, Гаррет-Гаррет… — протянул Роберт.

— Да что Гаррет? Ты только и знаешь, что моё имя произносишь.

На это Роберт сложил руки на руки, широко улыбнулся, опрокинулся спиной чуть дальше назад и выставил ноги вперёд, после чего только ответил.

— В том твоя и проблема. Я же его не только мечу обучаю. Я учу его сражаться против меча. Это важный навык, которым многие пренебрегают. Хотя учитывая, каким тупоголовым ты был и остался, ты не захочешь соглашаться со мной.

— Я смотрю сильнейший меч империи давно не летал по небу от моих рун. Могу повторить, — косо посмотрел на Роберта Гаррет.

— Лучший рунный маг тоже давненько не исполнял танец маленьких утят, — также косов в ответ посмотрел на него Роберт.

На несколько секунд воцарилось молчание, которое резко прервалось громким смехом обоих собеседников.

— Нашёл ты конечно что вспомнить, — рассмеялся Гаррет. — Старый пи… Точнее наш с тобою ректор тогда сыграл со мной злую шутку. Кстати говоря, а ты Алексу хоть рассказал, кто такой?

— Нет. Он не спрашивал, да и без надобности оно было. Ты ведь тоже ему всего не говоришь.

— Резонно. Только зная твой дерьмовый характер, который порой даже хуже, чем у меня, ума не приложу, зачем ты подписался на это? — с намёком спросил Гаррет, который был понятен только Роберту.

— Весточка пришла от нашего общего знакомого. Просил помочь приглядеть.

— Который в страшных снах к нам приходит? Особенно к старине Йозефу?

— Да. Как видишь, оказывается жив. У него даже есть ученики, за которыми он попросил меня присмотреть.

— Значит не тебе одному, — хмуро сказал Гаррет. — Похоже быть войне.

— Жаль старую уже не соберёшь, — внезапно раздался новый голос, и обернувшись, оба заметили Йозефа. — Двигайте задницами, дайте хоть посмотрю, что там маленький паршивец учудить собрался.

— А ты что тут делаешь?! — воскликнул Гаррет, заметив старого знакомого.

— Ишь ты, как старого товарища встречаешь! Как знал, что ты никогда недолюбливал меня, — пальцем он показал на Гаррета.

— Ой, да как будто тебя вообще кто-то любил, — закатил глаза Гаррет. — Лет десять тебя в лицо не видел, и ещё бы столько же не видел. Ты на вопрос ответь, чего припёрся? Что, уже в своём клане не сидится и скульптуры не лепятся?

— Ага. Решил посмотреть, как там твоя седая башка поживает. Надеялся увидеть, что в ней мозгов прибавилось, но увы и ах, там всё также пусто, как в дырке от бублика.

— Я же говорил, — подметил Роберт, чем вызвал у Йозефа приступ смеха.

— И это ещё меня дебилом называют, — сказал Гаррет и демонстративно отвернул голову.

— Ладно, не дуйся, неженка ты наша. Я с твоим и его учеником поговорить пришёл, — большим пальцем он показал на Роберта. — Не, я конечно понимаю, что пока молодые, кровь кипит, дерьмо играет, но…

— Так выходит слухи о том, что он с твоей любимой внучкой… — начал было Гаррет.

— Она мне написала, что они начали встречаться, — ответил Йозеф.

— Ты чересчур её опекаешь, — подметил Роман.

— Может быть. Но сам понимаешь, мимо такого…

— Алекс Хевинстон! Ваш выход, — прозвучал голос диктора через все трибуны, чей голос донёсся даже через заклинание тишины Роберта.

— Всё, потом поговорим! Сейчас начнётся! — с азартом произнёс Гаррет, не забыв про свой спор с Робертом.

Все трое молча стали смотреть на то, что собирается делать Алекс.

Он стал собирать в руке заклинание огненный взрыв (4). Без перчаток оно выглядело слабее обычного, однако все трое, чья чувствительность маны была близка к запредельной, заметила, что уж больно в заклинании много маны.

А когда оно попало в диски, разрушив сразу десяток…

Йозеф и Роберт не показали удивления, а вот Гаррет напрягся.

Уж слишком легко ему дались диски… Кажется, он даже не думал использовать всю силу.

Прилетевший в ответ удар Алекс поглотил как нечего делать. Будто этого удара и не было.

Практически не медля, следом руки Алекса загорелись огнём. Люди на трибунах застыли в ожидании.

Вот Алекс ударяет по дискам. Первые десять ломаются моментально. За ним идут одиннадцатый, после двенадцатый, а за ним и начинает трещать злополучный тринадцатый диск.