Шрифт:
— Я готова! — тут же согласилась Калашникова.
— Даже не спрашивая, в чем там суть?
— Да!
— Но я все же объясню. Ты пройдешь полное медицинское обследование, после чего получишь адамант и поносишь его месяц-другой. Попутно будут еще кое-какие процедуры, а потом, если появятся результаты, можно будет подумать об инициации.
— Вы серьезно?
— Вполне.
— Но ведь случаи пробуждения дара в моем возрасте крайне редки!
— Ага. И один из них за тобой ухаживает. В общем, решать тебе. Хуже от ношения камня точно не будет, скорее наоборот, а до всего остального еще дожить надо…
— Я согласна!
— Вот и отлично! — улыбнулся Март и, подойдя к девушке поближе, обнял ее за плечи.
В сущности, он не лукавил. Само по себе ношение адаманта ни чем не угрожало. Разве что здоровье могло поправиться, подобные случаи наблюдались неоднократно. А вот примеров инициации взрослого человека было крайне мало и статистика, скажем так, не особо вдохновляла. Тут могло случиться всякое…
Но главным фактором в предстоящем эксперименте были не процедуры у Марцевой, а контакт с искином «Ночной Птицы». Корабль сам по себе был мощным артефактом, причем с возможностью самосовершенствования. И какие у него возможности, никто до конца не знал…
— А что тут у вас происходит? — раздался с порога удивленный возглас Александры.
— Ой! — вздрогнула Таня и едва не отпрыгнула от непосредственного начальника.
— Немая сцена, — не смог удержаться от усмешки Март, представив, как это все выглядит со стороны.
— Колычев, я не поняла, ты что, бессмертный? — выразительно посмотрела на жениха Зимина. — Почему это вы тут обнимаетесь!
— Не обнимаю, а успокаиваю! — веско возразил жених. — Не видишь, плохо человеку.
— А что случилось? — сразу сбавила тон Саша.
— Уходит от меня Таня, — горестно вздохнул Март. — Не хочет быть секретарем…
— А кем хочет, владычицей морской?
— Нет, пилотом.
— А вот это правильно! — неожиданно согласилась Зимина. — Молодец, Танюха. Что за мужской шовинизм, чуть девушка чего-то добилась, так ее сразу за крыло и вниз? Я вот еще немного и тоже взбунтуюсь. А что, организуем чисто девичий экипаж…
— Стоп, женщины! — притворно замахал руками Колычев. — Ваш день восьмое марта!
— Мартемьян Андреевич, — тихо пискнула обескураженная Татьяна. — Я, пожалуй, пойду?
— Конечно. На сегодня можешь быть свободна. Сходите с Витькой куда-нибудь, развейтесь… а если утром найдете здесь мой труп, ты знаешь, кто виновен…
— Колычев, — прошептала ему на ухо Саша, как только они остались одни. — Ты хоть понимаешь, что жив только потому, что я весь ваш разговор слышала от начала и до конца?
— А подслушивать не хорошо…, — пытался парировать Март, но тут его рот заткнули поцелуем, и им стало не до разговоров.
Спустя пару часов они сидели вдвоем у горящего камина и пили шампанское, укутавшись широким одеялом.
— Март, а при чем было восьмое марта?
— Кхм, ну там цветы, конфеты, подарки… международный женский день…
— Положительно ты не перестаешь меня удивлять, — не без интереса глядя на жениха, задумчиво произнесла Саша. — Я знаю, что социалисты и разные суфражистки отмечают этот день, но не восьмого, а двадцать третьего февраля. Неужели мы о тебе чего-то не знаем?
— Это наверняка. Я очень загадочный. К слову, я голоден как волк. Самое время перекусить. Как думаешь, чем нас Михалыч порадует?
— Ну нет, раз слово сказано, то цветы, подарки и конфеты придется обеспечить.
— Не вопрос. Слетаем в любую кондитерскую на твой выбор и купим, что понравится.
— Я пошутила. Лучше Михалыча все равно никто не приготовит. А давай я сама?
— А ты умеешь?
— Колычев, я много чего умею. Имей это в виду… Все, пошли.
— Что прямо так, неглиже?
— Точно. Ну это легко исправить, — накинув тонкий шелковый халат на сияющее красотой и молодостью стройное, такое женственно-прекрасное тело, с улыбкой ответила Александра. — Вперед, на кухню!
— Уи, мон амур.
Глава 9
Гроссы в Российской империи по большому счету делились на две неравные части. Одни получили высокий статус, родившись в аристократической семье, и, с младенчества имея доступ к развивающим способности адамантам, имели возможность прокачивать свой Дар. Другие, и их было меньшинство, карабкались с самого низа, получив шанс на инициацию, а значит, и на попадание в элиту, благодаря случаю или государственным программам поддержки молодых талантов.