— Пассс! — скинул карты Доменико Макри, глава ячейки Ндрангеты в Нью-Йорке.

Остались только Антонио и Джо, но все торги были уже сделаны, осталось только вскрыться, и новоиспеченный глава Каморры уже начал поднимать карты, когда его остановил сицилиец:

— Тони, не спеши... Сначала ответь — чего это ты такой грустный? Весь вечер сам не свой, пьешь виски как воду, что-то случилось?

Оставшаяся двойка игроков поддержала Джо заинтересованными взглядами и замерла, ожидая ответа.

— Ведь ты как и мечтал — стал главой Семьи! Разве тебе этого мало? — продолжил сицилиец. — А тут тебе еще и такой подарок с неба свалился!

— Подарок? О чем это ты? — Антонии положил карты обратно на стол, но сделал это рубашкой вниз — теперь было видно бубновую даму, лежавшую сверху. Впрочем, его карты не были никому из присутствующих интересны, они пришли сюда не играть. — Говори сразу, что надо!

— Мы имеем ввиду мальчишку, — закончила за сицилийца ведьма.

— А, не берите в голову! Я уже дал приказ от него избавиться! — отмахнулся Антонио и бросил свои карты вперед. — Ка...

Сказать каре он так и не успел — женский кулак, усиленный магией, молниеносно пролетел через стол, попутно опрокинув лампу, и ударил его прямо в лоб. Удар был не сильным, но от неожиданности Антонио откинулся назад и упал вместе со стулом на пол.

— Ты что сделал! — громоподобный рев Христины.

— Чегоссс!? — возмущенный возглас Доменико.

— Ну и дурак же ты, Тони! — тихое высказывание Джо, положившего на стол две девятки. — Сет!

— Да чего вы? — непонимающе спросил Антонио, все еще лежащий на полу. — Бить-то зачем? Сами же говорили, что от конкурентов нужно избавляться!

— Где он сейчас! — Христина уже над Антонио и хватает его за грудки. — Где? Ты хоть понимаешь, что сделал?

— Отстань, ведьма! — отталкивает ее Тони, но та вцепилась в полы пиджака словно клещ.

— Ай!

— Да чего вы все? — Антонио наконец-то смог откинуть ведьму и встать, отправив последнюю в полет к стене. — Хотите уже меня заменить и вертеть мальчишкой? Конечно, он же сын самого Эрриконе!

Полупустая бутылка оправляется в полет в окно, пролетая над головой ведьмы, сидящей под подоконником, настолько Антонио сейчас зол.

На звон стекла и громкие проклятия Христины Антонии не обратил внимания — его поглотила еще одна бутылка, которую он хотел отправить в след за первой, только взять чуть ниже, чтобы расстояние между снарядом и головой ведьмы было минимальным, но вовремя остановился — в бутылке было еще больше половины, раскидываться даже таким самогоном — грех!

— Что же ты наделал, идиот! — проклятья ведьмы сменились причитаниями и слезами, смешанными с непереводимой лексикой.

И лишь сицилиец с Доменико оставались спокойными. Первый — потому что знал, что сделанного не воротишь, а второй был на побегушках у первого, хотя это и скрывал. Время самостоятельной Ндрангеты еще не пришло — все знают, что она появилась как попытка лимонников противостоять неаполитанцам на материке.

— Что ты сделал? — спокойно спросил Джо.

— От парня избавятся, потом все скинем на евреев или ирландцев, — нехотя ответил Антонио.

— Отправил его на север, значит? А кто?

— Не волнуйся, они болтать не будут, проверенные парни! И свидетели будут, скажут, что напали чужаки, — Антонио продумал все так, чтобы отвести от себя и тем боле от всех итальянцев подозрения, но такой реакции других боссов он точно не мог ожидать. — И зачем он вам понадобился? Такого не сломать — он лучше умрет, но вашей марионеткой не станет! Гордости у него на троих хватит...

— Идиот! Сын ишака! Да ты хоть знаешь, что сделал! — повысила голос ведьма. — Прокляну, так прокляну, что сифилис покажется простудой!

— Да что вам от него нужно! — опять не выдержал Антонио и отправил в полет бутылку, что держал в руках. Второй снаряд выбил остатки стекол из уже разбитого окна и заткнул ведьму, облив ее самогоном.

— Нам нужны его знания, — неспешно поведал Джо, рассматривая каре из дам, которое поглощала лужа масла, вытекающего из опрокинутой лампы. — Ты же знаешь, что мальчишка маг?

— У нас есть вон она! — Антонио показал на ведь, что все еще сидела под подоконником и что-то беззвучно шептала.

— Мальчишка знает всссе, ведь отец готовил его как приемника! Ты понимаешь — всссе! — наконец в разговор вступил Доменико. — Всссе ритуалы! Всссе знания! Всссе! Всссе это было в его голове! Вессь полутысячелетний опыт его Сссемьи! И ты, сын прос-с-ститутки, от него взял и избавился! — по окончанию эмоциональной речи в разбитое окно отправилась фарфоровая чашка, из которой Доменико прихлебывал самогон. Но и на этом все не закончилось — звона разбившейся посуды не было, а лишь глухой удар и обиженный визг собаки, оказавшейся не в том месте и не в то время.