Тут в дверь постучали. Дед гостей не ждал, потому кивнул нечисти:

– Девки, нутко одна на гостей погляди, другая морок на Фимку накинь. Нечего спящую видеть кому ни попадя. Наши по ночам не ходють, они дома сидят, дальновизор смотрють. Чужаки какие-то, геолухи, прости Хосспидя!

В дверь постучали ещё настойчивее.

– Никого нет дома! – крикнул дед.

За дверью озадаченно затихли. Затем зашушукались. Вернулась мавка и показала на пальцах – гостей трое, одна – женщина.

– А кто ж тогда отвечает? – спросили из-за двери звонким женским голоском.

– А хто спрашивить-та? – не сдавался дед Егор, пытаясь отвадить ночных гостей.

– Это мы, геологи!

– Геолухи бывают разные, не знаю никаких геолухов!

– У нас бумаги официальные есть! Пустите нас пожалуйста, нам переночевать негде! Устали, пока целый день до болот шли.

– Давайте сюда ваши бумаги, я гляну. А то вдруг вы деда старого обмануть решили и не геолухи вы никакие, а тати нощные. Вот под дверь суйте. – Дед стал и подошел к двери. В щель между полом и дверью просунули бумагу. Старик поднял бумагу – честь по чести, с печатью да подписями, одна вроде даже Государя Императора, и спокойно открыл дверь, которая была не заперта.

Затем взглянул на ошарашенную троицу и буркнул:

– Чаво стоите, холод напускает, ходьте в хату!

Вошедшие представляли собой странное для любого таёжного жителя явление. Какие-то яркие, неестественных цветов ткани, шапочки, облегающие голову, а на ногах высокие шнурованные ботинки, сейчас представляющие комки грязи.

– Ну куды вы с грязными чунями в горницу прётесь, скидывайте в угол да портянки снимайте, неча за столом вонять, портянками-то.

Двое молодых мужчин и женщина начали разуваться и скинули странного вида рюкзаки. Сразу видно – не нашенские рудознатцы.

– Здравия желаем хозяевам! – хором поздоровались гости.

– Каким-таким хозяевам? Один я туточки, бобылем век доживаю, - соврал дед Егор. – Егором меня кличуть.

– Зоя, Александр и Ефим, - явно не своими именами представились геологи. – Занимаемся изысканиями по поручению Санкт-Петербургской Императорской Академии Наук. Ищем нефть, драгоценные металлы и камни.

– Садитесь за стол, чай пить, в ногах-то правды нет, - не очень любезно предложил дед.

– Ой, спасибо! – обрадованно воскликнула Зоя. – А у меня кофе растворимый да сахар есть. Будете?

– Кофиев да сахаров мы тутошки не видывали, за энтим в город ехать надо. А я стар стал, да немощен, оттого не откажусь от угощения. – дед сразу же бухнул себе из принесенной жестяной банки здоровую ложку растворимого напитка и кинул несколько кубиков рафинада. На столе как раз стояла крынка, которую он предложил гостям:

– Вот, молоко козье. Чай или кофий побелить – самое оно.

Зоя с содроганием понюхала молоко и позеленела. С непривычки-то козье молоко не всем нравится. Парни вежливо отказались и пили кофе с сахаром. К мёду не притронулся никто. Старик же в охотку к сладкому напитку, налитому в здоровую чашу, обмакивал куски хлеба в мёд и с огромным удовольствием их кусал.

Нечисть тем временем рылась в оставленных рюкзаках и судя по жестам, что-то там такое находила. Старик внимательно наблюдал за гостями. Как он и ожидал, гости то и дело кидали взгляды на висевший на стене меч. Девушка щебетала не переставая, пересказывая столичные истории, парни помалкивали, но иногда вставляли фразу-другую, что бы не выглядеть невежливыми.

Затем один из парней – то ли Ефим, то ли Александр, предложил выпить. Принес штоф-флягу и четыре металлических походных стаканчика.

– Коньяк французский, резервный, - похвастался Александро-Ефим, разливая напиток.

– Ну, на здоровье! – подняла первой свой стаканчик лже-Зоя.

– Хорошо пошла! – крякнул старик, выпивая стопку. Приметил при этом, что остальные только чуть отпили напиток. И тут же потянулся к фляге стаканчиком – Между первой и второй – перерывчик небольшой!

Лже-геологи подливали деду заморский коньяк стопка за стопкой, а сами старались не пить. Наконец, на пятой рюмке мавка подала сигнал, что в рюмку что-то насыпали. Старик восхитился ловкостью рук – сам он не заметил бы.

Дед Егор, пьяно улыбаясь, поднял стопку, но сразу пить не стал. Гости напряглись, но не сильно.

– Хощу вам, добрые люди, совет дать. Леса тутошние – они опасные, жуть. Здеся какой только бесовщины не встретишь. Эвон лешак висит, - показал рюмкой на прибитую к стене голову лешего старик. При этом пронес рюмку мимо мавки, которая невидимой макнула палец в стопку и тут же его облизала. Закатила глаза и стала показывать, что храпит, склонив голову с закрытыми глазами на сложенные руки, будто спит. Снотворное, значицца.